Искатели - Сергей Волков

Долго еще пробирались Шестаков, Грищенко и Володя сквозь дыры в дощатых заборах, пока не дошли до облезлого двухэтажного дома с каменной подворотней. Это и была «малина» Сашки Червня!…

А. Казачинский

Выйдя из автобуса и протопав пешком по обочине с полкилометра, мы остановились на краю Минского шоссе. Сзади гудели проносящиеся машины, слева сквозь мутную пелену угадывался силуэт здания университета, а прямо перед нами в серой сетке дождя раскинулся громадный овраг, скорее, даже долина, километра полтора поперек, уходящая вдали в сплошной туман. По ее краям возвышались размазанные силуэты городских многоэтажек, сама же долина, поросшая американскими кленами, ивами и кустарником, не имела ни дорог, ни построек. По ее дну змеилась река, узкий мутный поток, несущий осенние листья и всякий мусор.

- Никогда не думал, что почти в центре Москвы есть такая дикая местность! - Борис зябко поежился, пряча лицо в поднятый воротник своей куртки, в которую он с несказанным восторгом облачился вчера, на квартире у Паганеля после нашего с ним возвращения из подземелий, гордо заявив, что «сбрасывает ненавистные лохмотья!».

Я закурил, спрятав сигарету в кулаке, Максим Кузьмич протер очки, и мы гуськом стали спускаться по скользкой глинистой тропинке вниз, к речке.

Прошло примерно минут двадцать. Время от времени Паганель сверялся с картой, упрятанной в планшет, чтобы не промокла. Наконец он объявил:

- По-моему, это здесь! Лена говорила, что тут должна быть громадная ива, очень старая, с растрескавшимся стволом. За пять лет ива могла упасть от ветра, и если это так, то вон из воды торчат ее останки.

- Ага! - злорадно оскалился Борис. - А вон, в десяти метрах дальше, чьи останки торчат? А там? А сзади?

В самом деле, ив вдоль реки было предостаточно, в том числе и очень старых.

Паганель с высоты своего роста уничижительно поглядел на Бориса.

- Боря, вы скептик! Как хотите, а я похожу тут с лозой.

Следующие полчаса мы занимались тем, что лазили по кустам в стороне от реки. Причем Максим Кузьмич шел, закрыв глаза, со своим прутиком, а мы с Борисом расчищали ему дорогу, отводя мокрые осклизшие ветви. Наконец, лозоходец открыл глаза и сообщил, что пора перекурить.

- Ни хрена мы тут не найдем! - повторил свою вчерашнюю фразу Борис, сплюнул на раскисшие желтые листья, и продолжил: - Может, ну его, а? Смешно же, в самом деле! Взрослые люди, а занимаемся ерундой! Самого Судакова надо искать, а не его мифические тайники!

Паганель пыхнул трубкой, молча упер прутик в центр ладоней и решительно зашагал в кусты. Я посмотрел ему вслед.

- Борь, а ты вообще-то веришь в эту… биоэнергетику?

- Да верить-то я верю. Но нельзя же искать незнамо что незнамо где!

Я пожал плечами.

- А, по-моему, это все бред сивой кобылы! Айда, заберем Кузьмича и пошли отсюда - мне тут не нравится!

Борис поковырял носком ботинка прелые мокрые листья на тропинке и ответил:

- Серега! Я-то с тобой согласен, но Паганель… Он же упрямый! Придется ждать, пока его научное любопытство не будет удовлетворено.

И тут из кустов раздался крик Максима Кузьмича:

- Нашел!

Мы с Борисом уставились друг на друга.

- Не может быть!

Паганель стоял над кучей прелых листьев, из-под которых виднелась квадратная железная крышка люка с квадратной скобой. Мы отгребли листья, Борис ухватился за скобу - но не тут-то было! Крышка словно приросла к земле. После попыток открыть ее вдвоем, а затем и втроем выяснилось, что люк заперт. Нашлась и замочная скважина, прикрытая ржавой металлической пластинкой. Борис достал из сумки инструменты и присел на корточки над люком, Максим Кузьмич неуклюже пристроился рядом. Искатели долго ковырялись в замке, а я бродил вокруг, оглядывая окрестности.

Наконец Борис вскочил и с досадой саданул по скобе ногой.

- З-зараза! Лом бы сюда! Или хотя бы монтажку!

Паганель выпрямился во весь рост и уныло поддержал Бориса:

- Граммов пятьдесят тротила не помешали бы!