Алиса - Кристина Генри

Алиса не поняла, что он имеет в виду. Вокруг не было никаких бабочек.

Напротив, через дорогу возвышалось огромное необычное строение, будто из множества фрагментов в разных стилях, кое-как слепленных воедино.

На здании виднелись башенки, балконы, лестницы, ведущие в никуда, кособокие хижины, словно наваленные друг на друга штабелями до самого неба. Местами здание срасталось с соседними строениями, словно жирный паук распустил свои сети по всему саду.

«Интересно, – подумала Алиса, – соединяются ли все эти пристройки между собой изнутри, если войти в здание». Иначе как забраться на самую высокую башню. Хотя вряд ли, скорее всего это еще один лабиринт особого сорта, но лабиринтами она была сыта по горло.

И тут под козырьком у входа она заметила жестяную вывеску, болтающуюся на ветру из стороны в сторону: «Бабочки».

Чеширский доставил их прямо к порогу Гусеницы. Только оказавшись у цели, Алиса расхотела приближаться к этой двери. В таком уродливом строении мог обитать только сумасшедший.

«Тесак тоже сумасшедший, – мелькнула мысль. – Да. Но он не злой», – возразила она самой себе.

Интересно, почему она подумала про «зло». Здание было кривым и причудливым, но не обязательно обителью зла. Вот только ее все не покидало дурное предчувствие, такое же, как в трактире Нелл и Гарри, ощущение чего-то недоброго впереди и желание развернуться и бежать прочь, пока не поздно.

Она заметила, что Тесак тоже колеблется.

– Здесь что-то не так, да?

– Да, – подтвердил он, – но деваться некуда. Чеширский сказал, что Гусеница может знать о клинке.

– А еще Чеширский пытался нас убить ради потехи. С чего нам доверять его словам?

– Потому что у нас нет выбора, – ответил Тесак.

Алиса и Тесак подошли к двери дома. Тесак распахнул ее, и она отворилась со скрипом, как в сказочном доме с привидениями. Они оказались в пыльном, затхлом коридоре, куда выходило еще несколько дверей. В самом коридоре не было ни души, и, судя по всему, за этими дверями тоже.

Тесак выхватил из-под полы топор, а Алиса даже не заметила, когда успела достать нож. Они осторожно двинулись вперед, и тут входная дверь с резким стуком захлопнулась у них за спиной.

Алиса подергала ручку и лишь подтвердила свои подозрения.

– Не открывается, – сообщила она.

Ей бы испугаться, но она только разозлилась – на Чеширского за то, что направил их сюда, и на себя с Тесаком за то, что ему доверились.

Но злость не поможет им выпутаться, зато встреча с Гусеницей – вполне вероятно, хотя Алиса не была уверена, знает ли он что-нибудь о клинке, о котором упоминал Чеширский. Она вообще не верила в существование подобного оружия, зато подозревала, что Чеширский послал их сюда, преследуя какую-то личную выгоду.

– Давай проверим двери, какая-нибудь да откроется, ведь должен же Гусеница как-то проворачивать свои делишки.

О его бизнесе тоже думать не хотелось, но от этого никуда не деться. Он торговал девушками, значит клиентам как-то надо было попадать внутрь и выходить обратно. Не может же такого быть, чтобы отсюда никто не выходил – как бы Гусеница зарабатывал без состоятельных клиентов?

Тесак проверил ближайшую дверь справа. Она оказалась заперта, как и та, что слева, которую попробовала открыть Алиса. Они тщательно осмотрели весь коридор до самой последней двери, тоже запертой.

– И что теперь? – спросила Алиса.

Она не собиралась вечно торчать в этом грязном коридоре.

Уловив краем глаза какое-то движение, Алиса вздрогнула и шарахнулась прочь, разглядев здоровенную сороконожку, просто омерзительно огромную, в полруки длиной и толщиной со змейку, такие водились среди цветов в мамином саду.

Тесак проследил за ее взглядом.

– Они не кусаются.

– Откуда ты знаешь? – возразила Алиса. – Розы вроде тоже не должны хватать людей и пытаться их прикончить.

Она проследила за уползающей сороконожкой. Та юркнула под дверцу, которую Алиса сразу и не заметила, потому что притолока находилась ниже ее колена. Сама дверца была выкрашена в ядовито-красный цвет, а крохотная ручка – в золотистый. Алиса едва ухватила ее двумя пальцами.

– Ты же не считаешь, что Гусеница и впрямь гусеница? – спросила Алиса, глядя на Тесака.

Тот пожал плечами.

– Если в мире бывают Бармаглоты, то почему бы и нет?

«Вот она, типичная логика Тесака», – подумала Алиса.

Из-за открывшейся дверцы послышался шум и потянуло дымом. Алиса наклонилась, чтобы заглянуть в дверной проем.

Обзор загораживали чьи-то сапоги, обвитые весьма изящными босыми дамскими ножками с нежно-розовыми ноготками. Кто-то наяривал на пианино, так отчаянно фальшивя, что у Алисы заныли зубы. Потом сапоги вместе с ножками шагнули в сторону, открывая обзор.

За маленькой дверью оказалась весьма просторная комната со столиками. За ними сидели мужчины и, судя по всему, наблюдали за чем-то, чего Алисе не было видно. Некоторые были в компании женщин, и от того, что они с ними вытворяли, Алиса с содроганием отвернулась. Приличным людям не пристало заниматься такими делами при посторонних.

Тесак слегка пихнул ее в бок, чтобы дала ему поглядеть, и Алиса охотно уступила место – хватит с нее, насмотрелась уже.

Он встал.

– Ничего не поделаешь, придется туда войти.

Тысячи возражений вертелись у нее на языке, но он заранее отмел их все, предостерегающе покачав головой.

– Из всех дверей открылась только эта. Я мог бы взломать другие, в больнице как-никак из палаты выбрался, но, по-моему, лучше не надо.