Целительница - Евгения Шагурова

Несколькими часами позже, добравшись-таки до квартиры, сначала я рассеянно шарила по карманам рюкзака в поисках ключа, потом где-то еще минут пять пыталась вставить этот самый ключ в замок. Пока, к моему удивлению, дверь не распахнулась и на пороге не показалась та, кого я никак не ожидала увидеть.

— Мам? — спросила, надеясь только на то, что у меня не галлюцинации. — Ты почему здесь? И где папа? Что-то случилось?

— Нет, все хорошо. Папа в Кении, а я приехала решить кое-какие дела, ну и тебя заодно повидать.

— Ясно, — пробормотала, заходя внутрь. Сбросив с плеча рюкзак, устало опустилась на тумбочку для обуви, откинулась назад и наполовину погрузилась в висевшие тут же на вешалке куртки.

— Милая, у тебя все хорошо? — встревоженно поинтересовалась мама.

— Да, а что?

— Ничего, просто дурное предчувствие. Собственно, потому и прилетела. Ань?

Прикусив губу, зажмурилась от внезапно появившихся слез и подкатившего к горлу кома, я подалась вперед. Сразу попав в родные объятия, разрыдалась, зная, что здесь-то уж точно смогу побыть самой собой, меня никто за это не упрекнет и не осудит. Только поддержит, утешит и обязательно поймет.

Как бы ни было горько и больно, у меня таки хватило ума не рассказывать матери всей правды об Алексе, и уж тем более упоминать о Владе. Объяснив свой эмоциональный срыв тем, что человек, которого мне действительно удалось полюбить, в результате оказался ничем не лучше всех остальных, сослалась на сильную усталость и отправилась спать. Проснувшись только к вечеру, заставила себя подняться, одеться и, сказав, что хочу немного прогуляться, отправилась прямиком в больницу, чтобы договориться с главврачом о новой дате отпуска. Объяснив свою просьбу плохим самочувствием и убедив начальницу в том, что в ближайшее время от меня все равно будет мало толку, если я вообще смогу появляться на работе, уговорила отправить в отпуск прямо сейчас. Довольная тем, как удачно все сложилось, вернулась домой собирать вещи и готовить к предстоящему туру свой велосипед, а уже на следующий день, проводив маму в аэропорт, катила по трассе вместе с другими участниками похода, пытаясь не думать ни о чем, кроме поездки. Но, как ни старалась, мои мысли все равно были лишь об Алексе, пьющем и о том, кто заступился за меня тогда в переулке. Последний никак не выходил из головы, заставляя просыпаться по ночам в холодном поту и страхе, что он вернется и сам примется за меня. Ведь в том, что это был именно Женя, я даже не сомневалась. И как не заметила его истинной сущности раньше? Сомнений же в том, что он знал, кто я такая, у меня даже не возникало. Стоило взглянуть на Алекса и то, как ему становилось лучше. Алекс. Где он сейчас и что с ним? Мысли о любимом рвали душу на части, то и дело возвращая меня к той ночи, которую так хотелось поскорее забыть.

Велотур впервые не принес желаемого результата, по окончании не оставив после себя ничего, кроме еще и физической усталости. Вернувшись домой куда более разбитой и вымотанной, чем уезжала, я почти сразу завалилась спать. Провалявшись в постели большую часть оставшегося у меня свободного времени, я практически бежала на работу, надеясь, что хотя бы там смогу немного отвлечься. Но и здесь ждало очередное разочарование. Ничего не хотелось. Именно с этим ощущением я проснулась следующим вечером и отправилась гулять в город, бесцельно бродя по улицам и думая, как же мне теперь быть. Все, чем я раньше жила и дышала, начало терять смысл. Сон не шел, работа тяготила, прогулки выматывали, еда казалась безвкусной. Даже кофе, и то больше не приносило бодрости. С каждой минутой существования я все больше понимала, что без Леши мой мир разваливается на кусочки. И не факт, что я когда-нибудь снова смогу собрать их воедино, чтобы жить дальше.

Череду серых однообразных будней прервала встреча, неизбежность которой я хоть и предвидела, но все равно оказалась к ней не готова. Как-то утром, выйдя из больницы, наткнулась взглядом на черный мерс и замерла в растерянности, что делать дальше. Стоило задней двери открыться, а из нее, опираясь на трость, появиться тому, о ком я все это время старательно пыталась не думать, как меня охватило внезапное чувство радости. Но при виде того, с каким трудом парню теперь давался каждый шаг, внутри все сжалось, а сердце защемило от мысли, что ему снова хуже.

Пока я оценивала его общее состояние и думала, как теперь себя вести, превозмогая боль, Алексу все же удалось выбраться из машины и даже преодолеть пару метров в моем направлении. Остановившись и немного неуверенно улыбнувшись, он принялся ждать, что я сделаю то же самое.

— Аня, подожди! — раздалось вдогонку, когда, отводя глаза, я молча прошла мимо.

При звуке родного и горячо любимого голоса на мгновение замерла. А потом, все сильнее ощущая скорее душевную, чем физическую боль внутри себя, чувствуя, что еще чуть-чуть и расплачусь, бросилась бежать.