Слуга чародея - Галина Львовна Романова

Одного взгляда на мою ногу брату портного хватило, чтобы выставить на прилавок черные кожаные башмаки с серебряными пряжками.

— О, — только и сказал сапожник Яцен, — старый пройдоха Мотек был-таки прав. Вы — рыцарь инкогнито!

— Ну вот, опять, — вздохнул я. — Сколько раз вам объяснять, почтенные, что…

— Ой, — умильно сощурился сапожник, — только не надо думать, что мы уже ничего не понимаем! Инкогнито — оно на то инкогнито и есть, чтобы никто ничего не подозревал! Но кровь — она всегда кровь! Она никогда не станет водицей, как ее ни разбавляй!.. И я таки хочу дать вам совет. Покажите уже свои руки!

— А что с моими руками? — Я на всякий случай осмотрел свои ногти. Грязи вроде бы нет… — Руки как руки. Чистые!

— На этих руках нет ни одного кольца! — воскликнул сапожник. — Но вы таки не беспокойтесь, молодой господин. Я имею соседом замечательного ювелира. У него такие кольца — вы просто язык проглотите, какие у него кольца!

— Он тоже ваш брат? — у меня вырвался обреченный вздох.

— Свояк, — хихикнул сапожник и приятельски подхватил меня под руку: — Ну что? Пошли уже к ювелиру?.. Эй, посмотри уже за товаром! — крикнул он подмастерью. — А я только прогуляюсь недалеко и сразу назад!

На мое счастье, ювелирная лавка находилась недалеко — стоило только перейти улицу. В полутемной комнатушке меня перво-наперво все-таки обыскали — а ну как я таким хитрым образом пытался заставить нужных людей самих отвести меня к богатому «клиенту»? — после чего ювелир запер дверь и, шмыгнув за прилавок, вывалил передо мной целую россыпь колец и перстней всех форм и размеров.

— Ну — несколько минут спустя произнес сапожник, — мы с Мотеком были-таки правы насчет вас, благородный господин!

— Почему? — обиделся я.

— Вы так смотрите на эти кольца, — со знанием дела покачал головой сапожник. — Сразу видно настоящего ценителя!

— Ничего не… — Я подавил вздох. — Просто у моего хозяина такого количества нет…

Вернее, такого количества он не взял с собой, ведь известно, что по богатству коллекции драгоценностей иных магов уступают только драконьим сокровищницам, а некоторые даже превосходят оные. Истории известен случай с одним драконом. Этот чешуйчатый «коллекционер» похитил столько девушек благородного происхождения, что на него объявили охоту свои же сородичи — то ли из зависти, то ли чтобы отмазаться от обиженных людей и нелюдей. Как выяснилось впоследствии, девушки дракона не интересовали совершенно — он ими даже не питался, будучи строгим вегетарианцем, девиц «коллекционер» воровал исключительно ради драгоценностей, которыми были увешаны его «жертвы». Коллекцию сережек, колец, ожерелий, браслетов и диадем вывозили на восьми подводах, да еще и грузчики себе карманы набили.

— Я ничего не смыслю в украшениях, — признался ваш покорный слуга. — Мне все равно…

И потом — зачем слуге перстни? Они все равно будут мешаться, когда я стану стирать или готовить. Разве что пусть лежит, вдруг возникнет нужда в деньгах?

— Тогда позвольте помочь вам выбрать. — Ювелир, невысокого роста, коренастый, как гном, и такой же сильный, я заметил это, пока меня обыскивали, бросил взгляд на мои руки и выудил из россыпи драгоценностей одно серебряное кольцо. Смотрелось оно скромнее большинства перстней, но внешняя простота компенсировалась тонкой чеканкой: на узеньком ободке сплетала листья и побеги виноградная лоза. И на мизинец левой руки оно село как влитое.

— У меня нет таких денег, — попытался запротестовать я.

— О, это сущие пустяки! — отмахнулся ювелир. — За него надо отдать всего-навсего десять серебряных монет!

Я позвенел мелочью. После расчета с сапожником у меня осталось всего двенадцать серебрушек. Что ж, трата вполне мне по силам.

— И еще, — приняв от меня деньги, ювелир явно принял и эстафету заботы, — вам уже что-то надо делать с волосами. Просто распущенные сейчас уже никто не носит. Если молодой господин пожелает, я тут неподалеку рекомендую вам отличного цирюльника. И он…

— Нет! — Я шарахнулся к выходу, крепко прижимая свои длинные волосы к шее. — Я не хочу! Не надо!

Сапожник и ювелир обменялись недоумевающими взглядами — дескать, у богатых свои причуды, — но настаивать, хвала всем богам, не стали.