Не играй с огнем, девочка, или Ведро воды тебе на голову! - Екатерина Вострова

Нашлась? Живая? Слепая богиня, неужели мы увидимся с ней?

— Спасибо вам, кер, — забыв о гордости и обидах, я взяла его руку в свои, судорожно сжимая.

Мужчина был явно смущен моей реакцией, а мне было все равно, волны благодарности буквально захлестывали меня.

— Её нашли в одном из столичных госпиталей для простых людей. По правде говоря, большинство тех, кто туда попадает — обратно не возвращается. Лечения никакого, а уж про санитарию там и не слышали. Я отдал приказ, чтобы её забрали и отвезли в частную лечебницу. Но она в бреду и пока не приходит в себя. Не могу гарантировать, что она поправится. Но я распорядился, чтобы для нее сделали все возможное.

— Вы не представляете, как я вам благодарна! — с чувством воскликнула я, стараясь передать ему все то, что сейчас чувствую.

Страх за сестру, радость от того, что она жива и нашлась, сумасшедшая надежда — все смешивалось внутри и рвалось наружу, требуя выхода. Я наклонилась, прижимаясь губами к его руке, чтобы хоть как-то показать всю мою признательность.

Мужчина перехватил меня за подбородок, вынуждая поднять голов

— Я знаю, что обидел тебя, — начал он, смотря на меня так, словно ища что-то. — Но можно я поступлю сейчас не как благородный человек?

— О… о чем вы? — как все-таки умеет этот человек одним вопросом поставить в тупик.

— Можно я поцелую тебя? Обещаю, что не буду заходить далеко.

Раньше он никогда не спрашивал, что же изменилось теперь? Или это мой удар так повлиял на него, и он боится снова попасть под горячую руку?

Я осторожно подняла ладонь, касаясь кончиками пальцев неровных краев шрама, обрисовывая его.

Приняв мой жест за разрешение, он наклонился, снова глубоко вдыхая запах от моих волос.

— Если… — прошептал он, и его низкий шепот отозвался приятной истомой в каждой клеточке тела. — Если ты решишь снова сбежать, то я решу, что это из-за того, что ты действительно виновна в покушениях.

— Но я не… — мой протестующий возглас потонул в его горячем дыхании, наши губы соединились, вызывая пожар во всем теле.

Я закрыла глаза, позволяя себе эту слабость. Забыться, потеряться в ощущениях. Перед внутренним взором плясали зеленые огни, они блистали, словно звезды на небе, мерцали в такт стучащему в груди сердцу. Я не должна позволять обнимать себя, не должна сама прижиматься к керу, ища ласки, как кошка — не после того, как яро отрицала, что продаюсь мужчинам за деньги.

Он ведь и правда подобрал меня, как котенка на улице. Накормил, нарядил, пару раз улыбнулся — неужели этого оказалось достаточно, чтобы здравый смысл оставил меня один на один с незнакомой прежде тягой?

Чуткие мужские пальцы прошлись вдоль спины, останавливаясь на завязках платья, чуть потянули их, ослабляя. Я вздохнула свободнее, но эта обманчивая легкость отрезвила. Я испуганно дернулась, понимая, что еще немного — и все зайдет слишком далеко. Руки Арквила напряглись, железным кольцом сковывая меня, отрезая путь к бегству.

— Вы обещали, кер… — пискнула, окончательно сбрасывая с себя наваждение.

— Обещал, — подтвердил он, но хватка его не ослабла. Я облизала пересохшие губы, опасаясь даже дышать слишком глубоко.

— Ты даже не представляешь… — прошептал мужчина.

Но что именно я не представляю, так и не договорил — резко отодвинулся и отошел, повернувшись ко мне спиной. Я спрыгнула со стола, чуть не взвыв от резкой боли в ноги, торопливо начала поправлять сбившееся платье.

— Приложи к ноге холодный компресс на ночь. А я подумаю над какой-нибудь не магической мазью, — кер чуть кашлянул, по-прежнему стоя ко мне спиной.

— Спокойной ночи… — пожелала я, позорно спасаясь бегством из его кабинета.

Правда, бегством это можно было назвать лишь с натяжкой — пришлось снова взяться за посох и уже с его помощью проковылять сначала в коридор, а затем и в комнату, где спала Мила.

Племянница прижимала к себе тряпичную куклу и сладко посапывала, даже не шевельнувшись, когда я заходила, постукивая деревяшкой.

После всего произошедшего я думала, что усну, стоит только положить голову на подушку, но полночи провела, пялясь в потолок и коря себя то за то, что не выдала Томаса, тем самым поставив себя под подозрение, то за поцелуй, который сорвал Арквил. А потом и за то, что поцелуй волновал меня куда больше судьбы Томаса, проклятых бусин и здоровья кера Бальтазара. В мысленном монологе я обращалась к сестре, представляя ее сидящей на краешке моей кровати. Спорила сама с собой, пытаясь доказать Елене и себе, что произошедшее сегодня — лишь от прилива благодарности за помощь ей и что я вовсе не потеряла голову, чуть ли не сама прыгнув в мужские объятия.

Сестра молчала, картинно вздыхая и подмигивая, как часто делала раньше. А я вновь и вновь уходила в грустные размышления о том, узнаю ли ее, когда увижу, и увижу ли. Впрочем, печальные мысли быстро уходили, в конце концов, Мила не имела той невосприимчивости к магии, что была у меня, и это давало надежду, что и у Елены ее не было. Быть может, так ее быстрее вылечат, и все будет хорошо.

Рассуждения о сестре сменялись воспоминаниями о том, как я прогибалась и льнула, раскрываясь навстречу поцелуям и объятиям, меня затоплял обжигающий стыд, и я в который раз за ночь поднималась, прыгая на одной ноге к умывальнику, чтобы плеснуть себе в лицо водой, или бесполезно ворочалась, комкая одеяло.

Проснулась от того, что Мила стояла рядом и кричала, сложив руки кольцом у рта:

— Уже утро! Просыпайся! Утро пришло! — девочка трясла меня за плечо, заливаясь смехом. — Ну, Айна, ты что! Утро ведь уже! Ты что, перепутала, когда вставать надо?

Я попыталась накрыть голову одеялом, но оно оказалось сорвано племянницей.

— Пойдем завтракать, я кушать хочу! — заявила девочка, пытаясь за руку вытащить меня из кровати. Настолько разбитой я себя не чувствовала уже давно. Болела спина, ноги, руки, шея. Казалось, даже после осенних работ в полях на уборке урожая я так не уставала.

— А ты чего прямо в платье спать легла? Айна, ты что, глупая? — с присущей ей непосредственностью спросила девочка. — Тю-тю?

— Так говорить невежливо, — строго возразила я, но эффект от замечания сильно смазался из-за того, что я все еще лежала на подушке.

— Тю-тю — это невежливо? А как вежливо? — сыпала вопросами Мила.

— Подожди, дай мне минутку…

В этот момент в дверь один раз стукнули. Не дожидаясь разрешения, в комнату вошла главная причина моего полуобморочного состояния и недосыпа.

— Кер Арквил…

— Доброе утро, Айна, Мила. Как спали? Как настроение? — мужчина улыбался и выглядел цветущим. Видимо, он, в отличие от меня, чудесно выспался, на губах играла улыбка, даже цвет лица был не таким бледным, как обычно.

— Она проспала! — тут же сдала меня племянница, гордо улыбаясь. — А я уже давно встала.