Торг с мертвецами, часть 1 - Марина Баринова

— Я верю, что он, — Ганс указал на шпиль Святилища, — нас слышит. Всегда и всюду.

— Но он не отвечает мне. Возможно, я не заслужил его внимания. И это справедливая кара. Я о многом жалею, Ганс. И многое хотел бы исправить, но время ушло. Все, что я могу сейчас — попытаться жить достойно. Но мне часто кажется, что я блуждаю в темноте.

— Вы достойный человек, ваша милость. Куда порядочнее многих, хотя и служба у вас не сахар. Чем выше стоишь, тем страшнее падать, — пожал плечами слуга. — Быть может, вы просто не замечаете божьих знаков?

— Кто знает…

До ушей Альдора донесся шум — толпа горожан рассыпалась, костеря на чем свет стоит несшегося прямо к замку всадника. Альдор в очередной раз проклял ослабевшее с возрастом зрение.

— Ганс, кто это?

Молодой слуга ловко вскочил на парапет — ветер едва не сорвал с его головы голубую шапочку с пером — и прищурился. Спустя мгновение, он осенил себя священным знаменем Хранителя.

— Ваша милость…

— Ну же! Не томи! Кто это?

— Гонец из Рундкара.

— Тоже мне новость, — проворчал барон, удивившись бледности Ганса. — Гонцы от союзников прибывают каждый день.

— Не такие. Сейчас вы сами увидите.

Спустя несколько мгновений мимо них пронесся одетый в меха и кожу северянин на гнедом коне. На бедре шлепали украшенные ножны меча, за спину закинут рундский круглый щит, а к отороченной белым мехом шапке был прикреплен хвост снежной лисицы — опознавательный знак личного гонца вождя Магнуса Огнебородого. И лишь когда всадник оставил их позади, Альдор понял, что так взволновало обычно невозмутимого Ганса.

Гонец был облачен в пронзительно-алый плащ.

Знак войны.

* * *

— Надо было видеть лицо командира стражи, — тараторил Ганс, едва поспевая за Альдором. — Шварценберг чуть в штаны не наложил, едва увидел красный плащ гонца!

Эрцканцлер на миг остановился посреди длинного темного коридора, подтянул украшенный искусной вышивкой пояс и пригладил растрепавшиеся волосы. До того, как на него напала та гацонская стерва, он мог гордиться шевелюрой. Но каштановые вихры пришлось обрезать, и сейчас волосы торчали во все стороны, превращая Альдора в неряху. Пробившееся сквозь мутные стекла солнце позолотило первую седину на висках.

На этой службе Альдор начал стареть.

— Мы все испугались, чего греха таить, — проговорил он, задумчиво глядя в узенькое окошко. Отсюда можно было рассмотреть часть обширного замкового двора. Ничего интересного, впрочем, там уже не происходило: всех важных гостей собрали в тронном зале, а на улице остались разве что дружинники Магнуса.

Хорошая новость — эрцканцлера все же пригласили на эту аудиенцию. Плохая — он понятия не имел, чего от нее ожидать.

— Все готово?

— Да, милорд.

— И как они?

— Рунды? Да как всегда: мрачны, холодны, немногословны. Даже сам Огнебородый так и не сказал, зачем они прибыли.

— Где король? — нетерпеливо оборвал слугу Альдор.

— Ушел за леди Истерд. Решил лично привести ее к отцу. Все же с их последней встречи прошел почти год.

— И это означает, что Магнус задаст очередной неудобный вопрос относительно положения своей дочери. Она гостит в Эллисдоре уже очень долго, но Грегор так и не определился с намерениями.

Ганс фыркнул.

— Всем прекрасно известно, каковы они…

Альдор понимал, что слуга не решился бы обсуждать столь деликатный вопрос в легкомысленном тоне, не будь они близки. И все же эрцканцлера это отчего-то разозлило.

— Ой ли? — передразнил слугу он. — Грегор Волдхард и его мотивы для тебя что открытая книга? Если так, я сию же минуту пойду просить его величество даровать должность главы канцелярии тебе.

Ганс смущенно потупился.

— Простите, господин. Я говорил, не подумав.

— Держи язык за зубами, мой тебе совет. И не распространяйся о том, что дружен со мной, если хочешь выжить. — Поймав перепуганный взгляд слуги, Альдор пожал плечами. — Даже у эрцканцлеров бывают трудные времена.

Юноша лишь молча кивнул и поправил заломившееся перо на шапочке. К этому моменту они вышли из коридора к лестнице, что вела в тронный зал.

— Для меня будут распоряжения, господин?

Альдор коснулся шрама, оставленного гацонкой. Отметина уже не болела, но жутко чесалась, особенно когда потела под шапероном.

— Ты же изучал рундское наречие?

— Но не особенно преуспел. Говорю скверно.

— Говорить и не требуется. Ступай во двор и слушай, о чем северяне толкуют между собой. Магнус не стал бы вождем кланов, кабы всегда говорил о своих намерениях открыто даже союзникам. Сейчас нам может пригодиться любое вскользь брошенное слово.

— Сделаю, господин, — слуга поклонился. — Удачи.

Ганс ушел, а Альдор принялся спускаться по боковому пролету, внимательно разглядывая собравшихся. Солнце уже зашло, и зал погрузился в привычный для вечера полумрак. Трон пустовал, но в огромной пасти камина неистовстовал огонь, в десятке канделябров рыдали толстые свечи, и вечный замковый сквозняк трепал их слабое пламя. Безмолвные слуги внесли угощение и растаяли в темноте закоулков, словно их здесь и не было.

К негодованию Альдора, обсуждение уже началось. Рундское посольство расположилось за длинным столом: сам Магнус Огнебородый с таким же рыжеволосым младшим сыном и советник Ойвинд Долгий язык. Самый влиятельный болтун Рундкара отчего-то не пожелал сесть и его длинный крючковатый нос выглядывал из-за широкой спины вождя. Ойвинд опирался на резной посох с деланной немощностью, но Альдор отчего-то чувствовал, что этот древний старец уложит его на обе лопатки, едва представится возможность.

Несколько облаченных в дорогие одежды воинов — разумеется, безоружных — держались ближе к закрытым резным дверям и застыли, точно изваяния. У каждого из рослых северян красовался браслет с огненного цвета яшмой — символ личной преданности вождю. Собственная гвардия. Войско в войске. Ближе к Магнусу были только его многочисленные дети.

По другую сторону на устланных коврами лавках расселись хайлигландцы: сам Грегор в стальной короне, одетая уже по местной моде рыжеволосая красавица Истерд, похожий на гору командующий армией Урста и близкий друг короля Кивер ден Ланге, известный добряк. Неприятным сюрпризом для Альдора стало присутствие графа Ламонта Эккехарда. Впрочем, у дальнего родственника короля были веские причины для встречи с рундами: его младший сын Райнер все еще оставался заложником в рундском Вевельстаде. Нашлось место и для брата Аристида — человека, сподвигшего Грегора на ересь. По мнению Альдора, именно этот скромный монах с благообразным лицом представлял истинную опасность даже за пределами страны. Недаром за ним охотился весь Эклузум.