Торг с мертвецами, часть 1 - Марина Баринова

— Как принцесса, говорю, — гудел Магнус Огнебородый, глядя выцветшими узкими глазами на дочь. Толстые пальцы вождя задумчиво перебирали многочисленные косички бороды. Истерд, облаченная в платье из хорошо выкрашенной алой шерсти, молча взирала на отца с ледяным спокойствием. — А драгоценности? Что это на шее? Рубины? Не помню, чтобы дарил тебе такие! Мне-то не жаль, лишь бы толк был. А какой толк моим землям от того, что ты только и наряжаешься в разноцветные тряпки да прохлаждаешься в гостях? Год и еще половина прошли — и что?

Он говорил по-рундски, но Альдор понял большую часть его речей. Король поспешил вмешаться:

— Драгоценности — подарок Хайлигланда. Знак моей доброй воли и попытка завоевать расположение нашей гостьи. — Грегор широко улыбнулся, демонстрируя воплощенное дружелюбие. — Замечу, что леди Истерд далеко не сразу согласилась их принять.

— Она вообще не должна была их принимать! — рявкнул Магнус. — Или ей следовало хотя бы предупредить меня, что она получила столь дорогой подарок от самого короля. У нас принято приносить ответные дары, а она своим молчанием выставила меня олухом!

Давен попытался остановить его:

— Отец, прошу…

— Молчать! Я приехал с пустыми руками и опозорил наш клан.

Король безмятежно улыбнулся, словно гнев Магнуса ничего не значил.

— Отнюдь, — ласково, как успокаивают капризное дитя, проговорил он. — Леди Истерд уже принесла мне подарок, ценность которого невозможно измерить ни золотом, ни самоцветами. Я берегу этот дар как свою жизнь.

Рунды, подозревая неладное, изумленно уставились на Грегора, но он лишь кивнул Истерд, прося ее пояснить. Дочь вождя откинула толстую рыжую косу за спину и поднялась со скамьи.

— Я подарила вождю хайлигландцев Гнев Хратты, отец, — молвила она, глядя, впрочем, не на Магнуса, но на возмужавшего младшего брата.

Магнус застыл с открытым ртом. Альдор физически почуял гнев северянина. Вождь, до того просто ворчавший, нынче побагровел от возмущения. Да и Давен, хоть выглядел куда безобиднее отца, превратился в комок напряжения.

— Ты отдала ему топор своей матери? — переспросил Магнус. — Реликвию всей семьи? Я не ослышался?

— Да, отец. Я так решила.

— Прекрасный подарок, — согласился Грегор. — Я не смел и мечтать, что однажды получу в дар столь ценное оружие. Теперь ваша дочь учит меня обращаться с ним. И чем больше я познаю это искусство, тем сильнее убеждаюсь в необходимости поддерживать мир между нашими народами.

Магнус, казалось, не слышал слов короля. Он продолжал пристально глядеть на дочь. Альдор заметил, как задрожали его руки.

— Ты хорошо подумала?

— Я тверда в своем решении.

Хайлигландцы непонимающе переглядывались, а рунды все как один побледнели, взирая на дочь вождя с суеверным ужасом.

— Как бы то ни было, брать назад данное слово уже поздно, — Огнебородый обреченно кивнул. — Что ж, Истерд, ты сделала выбор. Так тому и быть.

Последние слова прозвучали из уст вождя, словно приговор. Альдор, наблюдавший за его сыном, отметил, что тот помрачнел как туча.

— Могу я узнать, о чем вы говорите? — Грегор с интересом наблюдал за беседой, но до поры не вмешивался, понимая, что сейчас в семье северян происходило нечто очень важное.

Магнус, крякнув, потянулся за чаркой.

— Прикажи налить всем чего покрепче, твое величество. Видят духи, повод есть. — Он залпом опрокинул в себя вино с пряностями и со звоном опустил чарку на столешницу, жестом попросив у слуг добавки. — Как ты уже знаешь, вождь Грегор, женщины у нас во всем равны мужчинам. Наши жены ходят с нами в походы, дерутся на равных, завоевывают трофеи и помогают строить корабли. Даже могут управлять селениями, если их изберут на всеобщем сходе. Словом, воля жены ничем не отличается от воли мужа…

Рунд сделал глоток, и его сын, воспользовавшись паузой, треснул кулаком по столу.

— Моя сестра согласилась стать твоей женой, вождь хайлигландцев! — крикнул он. — В нашем клане, если женщина дарит мужчине оружие своей матери, она так предлагает ему брак. И теперь ты…

Магнус отвесил Давену затрещину, и юноша умолк.

— Цыплята раскудахтались поперед петуха. — Он изучающе уставился на Грегора, как в день, когда они впервые встретились. — Но Давен прав: своим подарком Истерд изъявила волю стать твоей женой. А ты, приняв ее дар, согласился.

Альдор вздрогнул. Грегор медленно перевел взгляд на брата Аристида:

— Почему вы не сказали мне раньше?

— У разных кланов различные обычаи… Я часто бывал в Рундкаре, но не мог знать всего…

Король разочарованно отмахнулся.

— Вижу, для тебя это новость, вождь Грегор. — Магнус служил руки на могучей груди. В уголках губ северянина затаилась улыбка. Альдору показалось, что он был доволен. — По нашим обычаям муж может отказаться от предложения жены, но для нее это позор. И тогда женщина либо покидает место, где жила, либо смывает позор кровью того, кто ей отказал. Будь Истерд простой женой нашего клана, так оно бы и вышло. Но она — моя дочь. А ты — король. И здесь нельзя говорить ни о тихом уходе, ни о поединке.

— Позволь мне говорить, — вмешался до того молчавший Ойвинд. Получив согласие, старик заговорил. — Истерд принцесса и есть, если смотреть по вашим обычаям. Она приняла решение без благословления отца, но от этого сила его не меняется. И потому теперь у тебя, вождь Грегор, два пути…

Грегор жестом оборвал старца.

— Я прекрасно понимаю, какие. Либо я беру леди Истерд в жены, либо мы снова воюем. Да только не нужно нагонять мраку, дорогие гости. Для меня будет честью взять в жены дочь самого Магнуса Огнебородого и таким образом укрепить мир. Нечего здесь думать, — король украдкой поймал взгляд рундской девы и широко улыбнулся. — Знай я раньше, что означает ее дар, уже давно сам бы отправил сватов в Вевельстад.

Все присутствующие — и рунды, и хайлигландцы — с облегчением выдохнули.

— Так мы готовим свадьбу? — помедлив, спросил Долгий язык.

Магнус пожал плечами и пригубил остывшее вино.

— Выходит, так, — сказал он. — Что ж, боги нас благословили.

— Однако есть одна сложность, — вмешался брат Аристид, нисколько не смутившись гневного взгляда короля. — Леди Истерд — язычница. Король Хайлигланда не может взять в жены иноверку. Этого не допустят ни наши законы, ни народ. Королевой может стать только женщина, принявшая Путь и Хранителя. Насколько мне известно, леди Истерд сменить веру не рвется.

— Если вы убедили принять новую веру целую страну, то, полагаю, сможете рассказать о Пути и одной умной женщине, — процедил король. — Хватит об этом на сегодня.

Монах пропустил иронию мимо ушей.

— Как пожелает ваше величество.