Охота на ламию - Инесса Иванова

В лазарете, кроме тех, с кем я имела честь работать сегодня днём, находились ещё двое: Персилия и Келисия.

Первой, на кого я посмотрела, была ректор. Келисия, одетая во всё красное, выглядела как обычно впечатляюще и казалась не главой Кломмхольма, а прекрасной куртизанкой, которую позвали на собрание благородных господ и серьёзных дам с целью скрасить их досуг беседой.

Однако присмотревшись, нетрудно было сделать вывод, что внешняя яркая красота главной гарпии гармонировала с хищным взглядом, не оставляя сомнений, что эта птица не собирается никому уступать центральное место на ветке.

— Доброго вечера, гранды! — сделав книксен, сказала я и посмотрела на присутствующих.

Гранд Гумонд тоже был среди них. Дракон стоял возле окна и угрюмо смотрел в сторону, скрестив руки на груди. Мне хотелось подойти именно к нему и спросить, что же такого случилось с момента моего ухода, но по понятным причинам это не представлялось возможным.

— Разрешите мне, очаровательная гранда, — протиснулся вперёд дознаватель. Он улыбнулся мне как давней знакомой и, дождавшись жеста ректора, подошёл ближе. — Никак не получается у нас с вами расстаться, вила. Возможно, это и к лучшему.

Я закусила нижнюю губу в ожидании разъяснений. Хотелось бы спросить самой, да только не положено.

— Дайте мне руку! — повелительно сказал Дазромак и, не дожидаясь моей реакции, сам взял мою ладонь в свою. Его пальцы были сухими и шершавыми, как наждачная бумага. Прикосновение казалось до жути омерзительным, будто по стеклу лязгают металлической пластиной, но я вытерпела и это.

Остальные молча смотрели на нас, не мешая дознавателю, лишь декан поторопила Волкодлака:

— Ради всех Богов, можно не превращать хотя бы это в спектакль?

Дазромак ощерился, ещё раз показав всем отсутствие левого клыка, и миролюбиво пояснил:

— Процедура требует от меня соблюдения всех формальностей. Назовите ваше имя, вила.

— Регина Лесникова, адептка четвёртого курса Института Кломмхольм, факультет ламий, — отчеканила я заученную и часто повторяемую за последние годы фразу. Но тревога сжала сердце ещё больше.

Я взглянула в сторону Дракона, и на этот раз наши взгляды пересеклись. В его глазах читалась жалость и что-то ещё, что я никак н могла обозначить, но страх только усилился.

До меня наконец дошло, что никто бы не стал собираться столь блистательным составом, чтобы пожурить меня за нечаянное обращение.

Поняла я и то, что ректор и декан при всех их разногласиях не согласились бы лично присутствовать при наказании обычной адептки за прогул целого дня занятий.

Значит, случилось что-то из ряда вон. То, ради чего меня позвали в лазарет и плотно притворили двери и окна, установив магические ловушки от подслушивания.

Во рту пересохло.

— Можно мне воды? — спросила я, обращаясь к целительнице.

Гранда Тулия немедленно сорвалась с места, на котором сидела и налила в пустой стакан чистой воды из пузатого графина, стоящего на столе, что-то предварительно добавив в него. Щепотку или две сухой смеси из флакончика, явившегося на свет из рукава её платья.

— Только не затягивайте, — вздохнула Келисия, и золотой чокер с подвеской в виде сердечка на шее ректора поднялся и опустился в такт дыханию.

Я выпила воду залпом, от неё исходил еле ощутимый запах полыни.

— Я готова, — ответила я, возвращая стакан гранде Тулии, и снова посмотрела на Дракона. Тот еле заметно кивнул.

— Пойдёмте сюда, вила Лесникова. Мне нужны ваши ответы.

Дазромак, всё так же не выпуская ладони из своих шершавых пальцев, потянул меня в сторону подсобного помещения, временно переоборудованного под последнее пристанище Есении.

«Он хочет, чтобы я официально опознала её», — догадалась я, а заодно удивившись, разве нельзя было сделать это раньше, например, сегодня днём.

Присутствующие потянулись за нами. В той комнате уже горели свечи, расставленные повсюду, что превращало её в некий храм, посвящённый подземной богине, не выносящей дневного света и радости. Воздух был нечист, словно свечи горели не первый час.

И снова отгороженная от любопытных взглядов койка, от неё за версту веяло тошнотворно-приторным запахом умертвия, когда неживое ещё живо, а мёртвое не до конца принадлежит тлену.

— Нам надо, чтобы вы взглянули, вила.

Волкодлак отпустил меня и отошёл на шаг, встав у меня за правым плечом.

— Дело не только в опознании, здесь мы и без вас справимся. Но эта жертва не совсем лишена Дара, что очень странно, возможно, благодаря вам мы сможем что-то извлечь из её памяти. И поможем вернуть её, — произнёс Дазромак и дал знак гранде Тулии открыть койку.

«Почему благодаря мне? И разве возможно вернуть того, кого насильно лишили Дара?» — теснились вопросы у меня в голове, а между тем рядом стал Дракон. Он еле заметно коснулся моей руки.

Я уже хотела было спросить его о возможности неполного лишения Дара ламий, как завеса, отделяющая узкую койку от взгляда, пала.

Первое, что я увидела: шляпку с синим глазком драгоценного камня. Такие носят обручённые дамы. И только секундой позже я заметила её обладательницу. Всмотрелась в до боли знакомое лицо и…

Над ухом раздался женский крик, оглушивший меня так, что сердце остановилось. Я не сразу поняла, что этот страшный вопль принадлежит мне самой, а, осознав, замолчала, закрыв рот руками.