Охота на ламию - Инесса Иванова

Сонливости я не испытывала, но мне действительно нужно было восстановить силы и задействовать Дар. Иначе я никогда не найду Фарф, а она без помощи не отыщет дорогу к свету.

Я не знала, что это за место, не чувствовала опасности, но понимала, что здесь можно бродить целую вечность. Наверное, это своего рода Чистилище, куда попадают неприкаянные души, лишённые Дара, и бродят, пока кто-то сердобольный не упокоит их тела. Интересно, они понимают, что происходит?

Об этом я думала, лёжа на траве и смотря в низкое серое небо, затянутое клубами тумана. Силы потихоньку возвращались ко мне, и я уже хотела было встать. Когда совсем рядом услышала, как меня зовут по имени. Голос был далёким, низким приятным баритоном.

Я резко присела, голова закружилась, поле передо мной расплывалось, пришлось даже зажмуриться. А когда я открыла глаза, всё вокруг снова изменилось.

Сумерки отступили, туман поредел, а звуки и запахи стали столь яркими, что с непривычки хотелось закрыть нос и уши. Вот только сделать это не получилось: вместо рук я увидела чёрные кошачьи лапы. Захотела подняться на ноги, но поняла, что и ног у меня больше нет.

«Анигер, — подумала я. — Как так получилось?»

— Регина! — звали двое из противоположных концов поля. Первый голос принадлежал Дракону, а второй — Фарфелии. Не задумываясь, я кинулась к подруге.

Бежать стало значительно легче, на мгновение опустив голову, я увидела истинный облик жёлтых цветов. Все они горели тем же огнём, что и артефакт, который дознаватель назвал Пожирателем.

Их назначение было схожим: не обладая силой артефакта, они тем не менее брали временем. Проведя среди них день или два, жертва ослабевала и уже не могла найти дорогу обратно.

— Регина! — голос Фарф слабел, но она уже была совсем рядом. Поле с жёлтыми цветами осталось позади, теперь по обе стороны моей тропы стоял густой непроходимый лес.

Я нашла подругу, вернее, её тень, когда деревья растаяли позади. Фарф, одетая в бледные, будто давно не стиранные одежды, кружилась на месте, вытянув руки перед собой.

Я хотела было подбежать ближе, но вовремя вспомнила, как выгляжу. Сказать ничего нельзя, ну не мяукать же?! Я вообще не была уверена, что Анигер умеет мяукать, а рык хищного зверя только испугает подругу.

Но когда она повернулась ко мне лицом, я сразу поняла причину странного поведения Фарф. Её глаза были абсолютно белыми, без зрачков. Фарф ослепла.

Я мысленно позвала её, больше для того, чтоб убедиться, что она не способна услышать, но неожиданно получила слабый отклик.

— Регина, это ты? — прошептала подруга, и я скорее поймала вибрацию её речи, чем расслышала слова.

— Иди на мой голос, — всё, что оставалось мне предложить.

Ища Фарф в этом странном Лимбе, я не загадывала, что буду делать, если и вправду найду её. Уже само это предположение казалось нереальным, и вот мы стоим напротив друг друга: я — в облике зверя, она — оглушённая и ослепшая, почти полностью лишённая Дара.

— Откликнись, я не чувствую тебя, — внезапно возник в голове голос Дракона, и, клянусь, я даже услышала шелест его крыльев над головой.

— Здесь, гранд, но я в облике пантеры, — ответила я, почему-то испытывая неловкость при мысли, что он увидит меня такой. Истинные боятся прочих волшебных существ, Триединых смущает проявление чуждого их расе Дара, мне не хотелось бы, чтобы Дракон бросил нас здесь.

— Самое время думать о глупостях! — раздался в голове насмешливый голос, и большая птица спикировала вниз, сев на землю неподалёку. — Позови её снова!

Я сделала ещё одну попытку, Фарф вроде слышала мой мысленный зов и даже делала пару шагов в мою сторону а потом снова теряла ориентир, оступалась и возвращалась назад.

— Подойди ближе!

Дракон, видимо, потерял терпение, да и понимала, что наше время на исходе. Откуда-то пришла мысль, что Гумонд может вернуть одну из нас немедленно, но лишь одну, и он выберет меня. Не потому что я так дорога ему, а потому, что Фарфелия находится в таком состоянии, что ещё не ясно, сможет ли она вернуться в реальность без потерь. Скорее всего, нет.

Но я не имела права бросить подругу здесь! Пусть позже Гумонд упрекнёт меня в самоуправстве, сейчас речь шла не о выговоре, а о жизни подруги, с которой мы на протяжении трёх лет делили радости и горести!

Оттолкнувшись задними лапами, я прыгнула к ней на грудь. Фарф, закричав, упала, она беспомощно вертела головой, пытаясь оттолкнуть меня, словно не знала ни кто я, ни что я задумала

Сумерки густели, на Лимб опускалась тьма, а что это значит, мне не надо было объяснять.

— Держись! — крикнул Гумонд, его тень росла, пока не обрела размеры огнедышащего Дракона, а тени крыльев не заволокли небо. Я вонзила когти в тело Фарф, Гумонд подхватил меня лапами, и взмыл вверх, разрезав шипящий туман, в звуках которого мне слышалось: «Вернитесь!»

И мы вернулись. Но в реальность. Пробуждение было болезненным, тело ломило, на запястьях багровели свежие синяки. Но всё это было ерундой, по сравнению с тем, что я увидела.

Серое лицо Фарфелии окрасилось румянцем, грудь вздымалась ровно и часто.

— Она вернётся? — только и вымолвила я, дотронувшись до изодранного в клочья рукава Дракона. На предплечье мужчины были видны глубокие следы когтей.

Он даже не успел ответить, как Фарф застонала и открыла глаза.

***

Я так обрадовалась этому, что кинулась к подруге, позабыв о том, где мы находимся, но меня вовремя остановили.

— Не следует, — произнёс Дракон, хватая меня за рукав. — Мы не знаем, как всё прошло. Предоставьте это дело закону.

Я обернулась, чтобы возразить: это же Фарфелия, с ней всё будет в порядке! Она очнулась, мы смогли вытащить её оттуда, откуда не возвращаются! Но Гумонд приложил палец к губам, призвав к молчанию.

Дазромак тем временем встал с колен, отряхнув брюки, и подошёл к моей подруге. Фарф уже окончательно пришла в себя и присела на кровати, смотря на нас так, будто никак не могла взять в толк, где находится.

— Вила, как вы себя чувствуете? — заботливо осведомился дознаватель. — У вас болит голова.

И, не дожидаясь ответа, Волкодлак дал знак целительнице, уже и без его разрешения осмелившейся подойти ближе. Ректор и декан оставались на месте. Келисия поджала губы и прищурилась, а Персилия всё время тяжело вздыхала и покачивала головой, как бы показывая, что не одобряет всего происходящего, но вмешиваться не может. Пока не пришло её время решать вопросы, связанные с ученицами факультета ламий.

— Сейчас гранда Тулия даст вам питьё, а потом мы поговорим более обстоятельно.

Дознаватель был сама любезность и деловитость. В голубых глазах Волка появились искорки, которых я не видела раньше.

Гранда Тулия тут же быстрым шагом направилась к лабораторному столику и, повернувшись спиной, быстро смещала в мерном стане содержимое трёх пузырьков. Когда целительница повернулась, в её руке я заметила уже другой стакан с ярко-зелёной жидкостью, над поверхностью которой клубился пар.