Опрометчивое решение - Vera

Анна затряслась, поняв, что теперь она в неоплатном долгу перед братом.

— Спустя почти месяц он очнулся, — продолжал рассказ Генри, погрузившись в воспоминания. — Сначала молчал, и только таращился на нас всех. Стал тихим как мышь. Бродил по расположению как тень. Тогда я понял, что что-то не так. Раньше он бы сразу стал орать и отдавать приказы. Глотка у него луженная. А тут молчит, ходит и смотрит. Потом история с нашим полковым брадобреем. Чарльз не подпускал его к себе, отрастил приличную бороду, пока я не убедил его, что это безопасно. Заставил сначала четырех солдат побрить перед ним. Потом он заговорил.

Генри вдруг рассмеялся своим воспоминаниям.

— Жаловался на обувь, еду, одежду. Потом он стал вносить изменения в нашу жизнь. Казармы, форма, оружие, отношения с подчиненными, даже правила ведения боя и дисциплина. Казалось это другой человек. Наши еще настороженно относились к нему, пока он не стал проводить переговоры с местными. Мы всегда действовали одинаково. Ставили свои условия, а в несогласных стреляли. Неудивительно, что к нам, мягко говоря, плохо относились.

Генри замолчал. Анна, шокированная рассказом брата, тоже молчала. Генри никогда так подробно не говорил о службе в армии.

— Он изменил это, — вновь заговорил брат. — Стал договариваться с ними. Его даже просили участвовать в переговорах между самими местными. И сам он стал выглядеть по-другому. Если раньше он был просто высоким и худым как жердь, то со временем нарастил мясо на костях. Местные стали уважать его. За четыре года, что прошли с того случая в горах, он кардинально изменился сам и изменил нас. Если раньше мы плевали на него и делали вид, что слушаем приказы, то теперь ребята в полку уважали и подражали ему. Раньше, чтоб мы встали с кровати и стали упражняться на плацу? Такого не было. Мы пили, тискали распутниц, играли в карты и стреляли. Вот чем занимается британская армия в своих колониях. Но не новый Чарльз. Он не запрещал нам ничего. Просто не пил и не играл в карты, не приглашал женщин к себе. Он смотрел на нас и вздыхал. Этого было достаточно, что пристыдить тысячу солдат. К нам стали относиться нормально. Солдаты, которые переводились в другие полки, потом слезно просились назад. Однажды нас заставили участвовать в подавлении бунта местных. Пришел приказ, и мы выдвинулись. Там погибло много местных и восемнадцать наших ребят. Чарльз ушел в отставку на следующий день. И я вместе с половиной нашего полка. Через месяц, ушла вторая, когда пришел какой-то дурак на место Чарльза. Это совпало с сообщением, о смерти старого герцога, так что официально эта причина отставки. За четыре года местные задарили его подарками в благодарность. Он принес им мир, что, по сути, и должна делать наша армия в Индии, а не быть кучкой вооруженных головорезов. Чарльз перед отставкой большую часть отдал своим людям. Мы поровну поделили золото и прочее. Когда я приехал домой, узнал, что он перестраивает свой дом. Помнишь я уезжал на месяц? Я был у герцога. Раньше перед его домом был небольшой пруд. Теперь этот пруд представляет собой фонтан во внутреннем дворе нового особняка. В наследство старый герцог оставил ему только имя, да долги. Чарльз стал вкладывать деньги в разные предприятия по всей Европе. И я за ним. Анна, я не привозил много денег из Индии, я заработал их уже здесь. Чарльз увеличил свое состояние в двадцать семь раз и моё в шестнадцать. Если бы я знал об этом раньше, сразу же попросил бы его вложить мою часть, но как говориться успел на то, что осталось.

Анна слушала историю брата и не верила. Столь кардинальные перемены не свойственны человеку. Что могло так повлиять на Чарльза?

— Я позвал тебя сюда, Анна, чтоб сказать, что рад, что ты стала женой этого человека, — сказал Генри. — Но если ты вдруг почувствуешь, что он изменился. Стал другим. Таким как раньше. Циничным, грубым мерзавцем, ты должна сказать мне.

— Генри, — пораженно прошептала Анна.

— Анна, — перебил Генри. — Я не шучу. Такие перемены слишком кардинальны. Возможно, они временны. Хоть и прошло уже почти шесть лет, все может быть.

— Генри, я не думаю…

— Анна, — тихо сказал Генри. — Если он вновь измениться, я сделаю тебя вдовой.