Клинок тайн - Триша Левенселлер

– Разразившаяся столетие назад охота на ведьм уничтожила большинство из тех, кто пользовался магией, – объясняет Петрик, словно читая мои мысли. – Целые поколения известных обладателей магии почти вымерли. Теперь, когда волшебство разрешено законом, я надеюсь, что мы увидим, как магия начнет распространяться.

Я часто задавалась вопросом, не из-за этого ли погибли родители. Возможно, их убил кто-то с яростной ненавистью к магии. Но это не объясняет, почему убили и отца.

Или почему оставили нас с Темрой в живых.

– Проводя свои исследования, – говорю я, – ты когда-нибудь читал о ком-нибудь еще с такими способностями, как у меня? Кроме моей матери, конечно.

– К сожалению, нет. Я читал о тех, кто контролирует природные ресурсы планеты. Глину, растения, воду, дерево, минералы, животных – даже людей. – На последних словах Петрик морщится. – Остальные использовали металлы и минералы другими способами. Ты единственная, кто объединил магию с ковкой.

– Я наткнулся на старую детскую книжку, в которой рассказывалось о человеке, способном перепрыгивать через камни на большие расстояния по поверхности воды, – продолжает Петрик. – Еще раньше жила ведьма, которая могла придавать серебру любую форму. Именно она, превращая металл в монеты, создала единую валюту по всей Гадре. Есть рассказы о старухе, которая могла призвать к себе песчинки. Она перемещала их, куда ей хотелось, собирала вместе, чтобы построить необычные вещи: дома, заборы, стены вокруг города. – Боюсь, никто не брал интервью у твоей матери и не описывал ее способности. Вот почему я это делаю. Жизнь может быть мимолетной, а мы больше не хотим терять знания.

– Мне жаль, если смерть нашей матери причинила тебе неудобства, – внезапно выпаливает Темра.

– О, я не хотел… Темра, прости! Мне не следовало выражаться так небрежно. Я только имел в виду, что то, что происходит в нашем мире, драгоценно и должно всегда оставаться в памяти. Твою мать следует помнить.

Несколько успокоенная его словами, она тихо говорит:

– Хотела бы я ее помнить. Я была слишком маленькой, когда она умерла.

В моей памяти она была совершенством. Красивая, мягкая, любящая. Я должна сказать об этом Темре, но у меня на глаза наворачиваются слезы при одной мысли о маме. Мое самое яркое воспоминание о ней было незадолго до ее смерти.

Я так злилась на Темру, потому что она играла с одной из моих кукол.

– Я ненавижу ее, – говорю пятилетняя я. – Мы должны избавиться от нее.

– Ты хочешь, чтобы я избавилась от твоей сестры? Что нам с ней делать? Выставить на улицу? Выкинуть вместе с мусором? Как думаешь, что с ней будет?

Я помню, что чувствовала себя немного виноватой, но все же думала, что жизнь будет лучше, если никто не станет забирать мои вещи.

Мама наклоняется ко мне.

– Слушай внимательно, Зива. Сестра – самый особенный подарок, который ты когда-либо могла получить. Она лучше любой куклы. Она станет тебе другом на всю жизнь. Кем-то, кто будет любить тебя, несмотря ни на что.

Эти слова словно застряли у меня в голове. Они оказались правдой.

Когда родителей не стало, мне невероятно повезло, что Темра все это время была со мной.

Я возвращаюсь в настоящее, понимая, что пропустила половину разговора.

– Нам очень повезло, что способности Зивы проявились именно тогда, – говорит Темра. – Иначе мы могли бы застрять в этом ужасном приюте еще на несколько лет.

– Приют не был ужасным, – говорю я.

– Работники не испытывали к тебе такой ненависти, как ко мне.

– Ты все время над ними шутила. Клала грязь в сапоги и прятала учебники.

– Они сами напросились. Ты же видела, что мисс Бекис смотрела на меня, как на непослушную язычницу.

– Так ты ею и была!

– На чьей ты стороне, Зива?

Разговор кажется таким нормальным, что на секунду я забываю обо всем остальном. Я могу притвориться, что мы во дворе, наслаждаемся теплым летним днем.

– Я тоже вырос вне дома, – говорит Петрик. – Большую часть своей жизни я провел в библиотеке, изо дня в день общаясь с одними и теми же преподавателями. Так что я могу понять.

– Тебе нравилось расти в библиотеке? – спрашивает Темра. – Звучит довольно скучно.

– Очень нравилось.

Они начинают делиться жизненными историями. Темра рассказывает много шуток, в то время как прошлое Петрика построено на тщательном обучении.

Они такие разные, но эти различия, кажется, помогают поддерживать беседу. Темра в восторге от всего, что ей рассказывает Петрик, а он в свою очередь ловит каждое ее слово.

Я отстаю, дергая поводья Реи, когда кобыла пытается остановиться, чтобы съесть листья с низко висящего дерева.

– Трудно было остаться одной и в то же время присматривать за кем-то помладше?

Я вздрагиваю от голоса наемника. Я не слышала, как он подошел.

– Конечно.

– Мне жаль твоих родителей.

– Спасибо, но тебе не о чем жалеть. Это не твоя вина.

– Нет, но мне неприятно представлять тебя совсем одну. Воспитывающую свою маленькую сестру, когда ты сама еще была ребенком.

Иногда он говорит как раз то, что нужно, чтобы еще больше расположить меня к себе. Я никогда раньше не дружила с мальчиками. Но думаю, что могла бы подружиться с этими двумя, пока мы путешествуем.

Он считает тебя красавицей.

Эта мысль приходит в мою голову неожиданно, посылая вспышку паники, похожую на удар хлыста.

Это не должно иметь значения. Он же даже не подозревает, что я знаю. И все же эта мысль, кажется, заставляет меня чувствовать себя неуютно в его присутствии. Я не могу это контролировать.

Может быть, дело в том, что Клинок Тайн был создан потому, что я посчитала наемника красивым. Затем палаш сказал то же самое по поводу мыслей Келлина обо мне.

Красота.

Из-за такой глупой, поверхностной вещи появилось столько опасностей.

* * *

Дни в дороге складываются в недели. Так как бойцовские навыки Темры больше не были секретом, она каким-то образом уговорила Келлина тренироваться с ней по вечерам. Поскольку я никак не могла этому помешать, мне оставалось только наблюдать со стороны. Однако, после того как я набросилась с упреками на Келлина из-за того, что он толкнул Темру, сестра умоляла меня уйти.

Теперь я наблюдаю за ними издалека, чтобы Темра не догадалась, что я шпионю.

Она невероятна. Темра размахивает мечом с естественной грацией. Я впечатлена силой, которую она умудряется вложить в каждый удар. Келлин выкрикивает ей указания, но я слишком далеко, чтобы их расслышать.

– Она действительно хороша, – говорит Петрик, присев на корточки рядом со мной и тоже глядя на сражающуюся пару.