Имперец. Живыми не брать! - Александр Конторович

И подставили мне спину.

Вы спросите — как? Ведь справа от двери стена и спрятаться там негде?

Совершенно верно — стена.

И дверь, открываясь налево, стукается об ограничитель (чтобы об стену ручкой не долбануть), открывая глазам вошедших всю комнату.

И комната эта приставам знакома — именно оттого шедший первым молодец с такой силой толкал дверь вперед. Встань я за дверью — так в лобешник бы и схлопотал. Нет там места, чтобы человеку встать.

Но дверь — в углу. А под потолком — лепной бордюрчик… Новодел, конечно, но крепкий. И при известных навыках на нем можно ненадолго зависнуть.

Вот я и завис… на несколько секунд. Староват уже для таких фокусов. Вот знаю я мастеров своего дела — они так могут часами зависать!

Пришлось прыгать. Чтобы не поломать ноги — на мягкое, пусть и относительно мягкое. А что у нас есть такого мягкого?

Человек — он все же мягче, чем паркет. Особенно когда лежит. Но до лежащего пристава далеко, и оттого сваливаюсь на стоящих. Благо что они рядышком стоят — не промажу.

Не могу сказать, что мое появление было воспринято с энтузиазмом — скорее наоборот. Тот, что третьим бежал, выразил активное неудовольствие — пришлось его рукояткой «Глока» по кумполу приласкать. Успокоился.

Второй же отлетел в сторону и с испугом смотрит на оружие в моей руке.

— Не боись, — прячу я пистолет. — Не стану я стрелять.

Правильно, вообще-то, многие говорят — не помнят люди добра. Вот и этот деятель из их числа оказался.

Чего вроде бы тебе надо?

Не пришибли и не пристрелили — есть шанс остаться живым. И даже здоровым. Так нет же! Лезет, как медведь за медом. Дубинку резиновую вытащил — она у него на боку висела.

Ну, не злодей ли?

Нет в тебе чувства благодарности.

Оно на первый взгляд вроде бы и не безнадежно — пистолет-то я убрал. А пока достану, пока стрелять соберусь — мне мозги-то и разнесут по всей комнате. Расстояние короткое, прет на меня этот деятель — только пена с зубов летит (ну, это я фигурально выражаюсь, он все-таки не конь…).

И не уйти никуда. Слева диванчик у стены стоит, а справа дверь открытая мне путь в коридор закрывает. Ко мне-то она самым неудобным образом расположена — что твой забор. Шаг назад — и я у стены, дальше отступать некуда. Можно идти только вперед, и пристав это понимает. Глаза у него аж огнем довольным загорелись — чует, злодей, будущие почести.

А как же?

В одиночку (первый-то еще не встал, плохо ему) задержать вооруженного преступника — это, знаете ли, многого стоит. В том числе и денег. И государство отвалит, да и Погонин в долгу не останется.

И так эти будущие почести глаза ему застили, что по сторонам бедолага не смотрел. А напрасно…

Все учел, обо всем подумал — а вот про дверь-то и позабыл! Ну да, она ему сейчас вроде как союзник — проход мне закрывает. Вот и не смотрит пристав на нее.

Хрясь!

И врубается лбом в торец.

Забыл, что дверь еще и открывать-закрывать можно?

Я вот — не забыл.

Подбираю с пола упавшую резиновую дубинку и со всей дури луплю ею по затылку всех приставов. Нет у вас, парни, благородства, и благодарности вы не знаете.

Чего же это ради, спросят некоторые, я тут комедию ломал, отчего не стрелял?

Шум мне не нужен.

Поскольку эти ребятишки — драчуны знатные, то они, увидев возможность меня по стенке размазать, обязательно это сделать попробуют. И орать не станут: западло, мужчина должен сам все делать. Именно это-то мне и надобно. А что касаемо нечестной манеры бой вести… так с волками жить — по-волчьи выть! Их, вообще-то, трое было, ежели кто запамятовал!

Ладно, посмотрим, что у этих ребят есть. Наручники? Самое то — для них же и пригодятся. Телефоны? Это уже мне. Газовые баллончики? Ну… разве что один прихвачу. Тазер. Во, это то, что нужно. И картриджи запасные. Мелочовка всякая… Посмотрим.

Адвокат отыскался недалеко — за поворотом сидел, результатов ожидаючи. Ну да, как я и предполагал…

— Заложил?

— Я клиента защищаю. Именно от вас.

— А в сумке у тебя что?

— Планшет. Не мой — Погонина.

— Давай сюда. Ему без надобности более, когда еще очухается…

— Он жив?

— Живехонек, только обосрался со страху. Ну, и в больнице поваляется немного. Ему полезно, поменьше поорет — подольше проживет. Может быть…

Загоняю адвоката в комнату и пристегиваю к приставам. Отбираю телефон и выкидываю его подальше в коридор. А смелый мужик, однако! Не сбег… Поэтому в лоб его не бью — заслужил!

— Тихо сиди. А то… я ведь и вернуться могу.

— Хорошо.

Закрываю дверь и загоняю под нее дубинку. По крайней мере, адвокат сам, да еще волоча за собой целую кучу-малу, ее точно не вытащит. А Погонина можно не опасаться — нечем ему дубинку хватать, пусть сначала пальцы вылечит.

Теперь у меня одно дело осталось — судью навестить.

Занимает меня вопрос один — есть ли у нас вообще правосудие? Или как? И кому этот вопрос задать, если не судье?

Якобы отправившийся думать над приговором, судья был занят важным делом — обедал.

— Не помешаю? — осторожно прикрываю за собой дверь.

Судья чуть не поперхнулся, и рука его метнулась к кнопке звонка — она у него около стола пришпандорена. Но, увидев пистолетный ствол, руками его честь всплеснула — от удивления, наверное. Да так они (руки то есть) в этом положении и остались.

— Да вы перекусывайте, чего уж там… Я только ножницы у вас позаимствую.

Обрезаю провода, ведущие к кнопке. Заодно и телефонам обрезаю хвосты. А вот мобильник судьи (новенький такой, должно быть, денег немалых стоит…) по нечаянности на пол уронил… Бывает. Надеюсь, судья не в обиде на это будет… нехорошо с такими людьми отношения портить.

— А что вы, ваша честь, не обедаете? Я никуда не тороплюсь, подожду…

Он отрицательно мотает головой — пропал аппетит.

— Не хотите? Ну… вам виднее. Как, кстати, мой приговор? Написали уже?

Приговор уже лежит на столе. Подписан, ясное дело.

— И что ж у нас там такое? Штраф? Триста тысяч рублей? Это за дружеский разговор-то? Однако…

Судья судорожно сглатывает. Чует его пятая точка что-то нехорошее…

— А вы не ошиблись, ваша честь? Что-то я позабыл, когда это разговор двух людей вдруг агитацией стал и митингом? Да еще и внутри здания. И вы не помните? Надо же… Какая странная штука — память человеческая!

— Э-э-э…

— Нет, господин Погонин возражать не станет, не до того ему сейчас. Что? Да жив он, жив, что уж вы так на меня смотрите. Я же не людоед и не изверг какой!