Десятый принц - Юрий Иванович

Ужин закончился словами сержанта:

– Перебор, так много жрать вредно… Всем встать! В казарму, бегом, марш!

И сам, лёгкой трусцой оголодавшего охотника, рванул из столовой. Десяток, наученный горьким опытом наказаний, поспешил за командиром даже скорей с излишней ретивостью. Потому что отяжелевшие желудки заставляли относиться к себе с особой бережливостью: если будет наказание «двоечкой», а уж тем более «троечкой», то может незакрепившийся ужин выскочить в рвотных мучениях. Сам факт, что сейчас состоится некий отбой, а истерзанные тела получат возможность просто прилечь, заставлял постыдно радоваться. На фоне всех остальных сегодняшних унижений и издевательств стыд о своём желании выспаться любой ценой – совершенно нивелировался.

Эйро уже стоял с левой стороны прохода и покрикивал на подчинённых:

– Построиться! Каждый у изголовья своей кровати… После ужина – всегда так делать без напоминаний! Стоять следует до тех пор, пока не приду я, не сделаю разборку прошедшего дня и не дам указания на будущее. Итак, начну с итогов ваших первых тестов… Скажу откровенно: они меня разочаровали. Общая их оценка, если судить по стобалльной шкале, не превышает пятидесяти-пятидесяти пяти баллов. От наследников престолов ожидалось большего. Много, много большего! Так что теперь вам остаётся надеяться на благосклонную к вам удачу. Сложатся обстоятельства благоприятно – вы завтра не получите оружие и не пойдёте умирать за некие, так вами и не понятые цели. И тогда у нас будет шанс создать воистину элитное, невероятно боеспособное воинское подразделение. Ну а если не повезёт…

Он цокнул языком, показывая своё то ли злорадство, то ли сожаление, и только потом с пафосом продолжил:

– Если не повезёт, то вы узнаете, что такое смерть. Прочувствуете её в полной мере и до самого конца! – заметив поднимаемую руку, зло рявкнул: – Стоять и не двигаться! Во время вечернего общения перед отбоем стремление к любопытству не поощряется, и только в крайнем случае я могу дать разрешение на вопросы. Мм… ну вот, теперь сбился с мысли… Ага! Знать вам много – пока вредно, но про это помещение вы должны усвоить истину сразу. Здесь не столько спальня, как всё то же продолжение Полигона. Даже во сне вас продолжат тестировать многочисленные устройства, а со временем постараются изменить ваше тело, ваш метаболизм, ваши внутренние органы. Опять-таки повторюсь, если это время у вас появится благодаря вашим ангелам-хранителям.

Он многозначительно ткнул указательным пальцем в потолок, сделал паузу и только затем продолжил:

– Сейчас вы можете посетить душевые с умывальниками и сортирами вон за той раздвижной стенкой и даже почистить зубы, если кому это в удовольствие. На процедуру у вас всего четверть часа. После второго гудка, который прозвучит через сто секунд после первого, всем лежать в кроватях и спать. Любые хождения, дискуссии и тем более драки – запрещены. Наказывать буду жестоко. И учитывайте, что в любое время возможна боевая тревога в виде резкого визга хищной твари. В этом случае вы обязаны одеться и мчаться по синим стрелкам в сторону арсенала. Там вам выдадут оружие, поставят задачу и бросят в бой, во время которого малейшее неподчинение моим приказам приведёт к расстрелу строптивца на месте. Разойтись! – рыкнул последнюю команду сержант и сам тут же отправился прочь из казармы.

Кто смотрел ему вслед, кто переглядывался между собой, но как только он скрылся из поля зрения, Пятый сразу же потребовал:

– Десятый! Рассказывай, что выяснил во время ужина! – и девять пар глаз уставились на землянина.

Фредди очень не понравился тон обращения, словно старший приказал младшему. Поэтому он, двинувшись в сторону душевых, словно невзначай поинтересовался:

– Тебе уже тридцать годиков, а вежливости так и не научился… Или тебя воспитывали «не как всех»?

Пятый скривился, но промолчал, зато встрял в разговор Третий:

– Ты, шавка безродная! – начал он сразу с низменного оскорбления. – Отвечай, когда к тебе обращаются наследники империй!

Испанский принц и глазом в ту сторону не повёл, делая вид, что слова спесивого идиота его совершенно не касаются. Приблизился к стене, на которую указывал сержант, поднял руку, и створки беззвучно разъехались в стороны. И замер на пороге на некоторое время, рассматривая увиденное.