Кошмары Серебряных прудов - Анна Устинова

— Положим, что так, — многозначительно изрекла Надежда.

«Ясно как божий день: она не верит нам, — подумалось мне. — Значит, сейчас примется окольными путями вытягивать информацию. Однако не сообщать же ей про Волобуя-снеговика или Волобуя-столб. Конечно, если бы это помогло найти Волобуя, я бы, пожалуй, сказал. Однако это только может помочь нас с Жанной упечь в психушку».

— Ребята, я только об одном вас прошу, — тем временем продолжала Надежда Григорьевна. — Если вы вдруг случайно… Подчеркиваю: случайно, — с нажимом повторила она, — что-то узнаете про Толю, немедленно сообщите мне, его матери или директору школы. Любая информация очень важна. От нее может зависеть жизнь Толи. И в любом случае не считайте, что, информируя взрослых, предаете товарища.

— Надежда Григорьевна! — взмолилась Жанна. — Мы ничего не считаем, но у нас нет никакой информации.

— Понимаю, — ответила классная. — Я просто предупреждаю на тот случай, если появится. Ну, ладно. Идите в класс.

И, пропустив нас вперед, она тоже вошла. Нам предстояли два ее урока.

Занятия в этот день проходили сумбурно. Сперва наших ребят по одному вызывали к директору. Каждый подвергался наиподробнейшим расспросам об отношениях с Толяном, а особенно о последних с ним встречах и разговорах. Дольше всех отсутствовал Витек — самый близкий приятель Волобуя. Но даже он не смог сообщить ничего вразумительного.

На пятом уроке в класс явился наш участковый и еще раз повторил примерно то же, что говорила Надежда Григорьевна мне и Жанне. Мол, любая информация о Толе важна для поисков, и долг каждого сообщить все, что он знает по этому поводу.

Весь наш девятый «Г» пообещал именно так и поступить, на чем участковый, поморщившись, удалился. Я вполне понимал его: полдня, проведенные в нашей школе, ни на йоту не продвинули расследование.

Нам с Жанной становилось все больше не по себе. И остальным нашим ребятам, по-моему, тоже. Теперь все были уверены: Толян не куда-то закатился, а действительно исчез, и неизвестно вообще, жив ли он.

На последней перемене мы с Жанкой, Славкой Кирьяном, Светкой Полежаевой, Игорем Со-ломатиным, Лариской Рыжовой и Дианой Кирейцевой пристали к Витьку:

— Скажи честно, у него с этим бизнесом на Серебряных прудах ничего не случилось? Может, наехал кто?

— Тоже мне, бизнес, — присвистнул Витек. — Да там всего навара хватило на несколько бутылок «Спрайта». На чего наезжать-то? И ребята на Серебряных все свои катаются. Эх, Толька…

— Значит, бизнес ни при чем, — мрачно изрек Кирьян. — Но куда, скажите мне, в таком случае он девался? -

— Витька, — начал я, — а ты хоть знаешь, Толян вчера после школы домой пошел или еще куда?

— Не, не домой, — последовал четкий ответ.

— А куда? — нестройным хором осведомились мы.

— Мне не докладывал, — обиженно шмыгнул носом Витек. — И с собой не взял. Мол, у него секрет и личное дело.

— А ты участковому рассказал? — уставились мы на него.

— Ну, — кивнул Витек. — И до сих пор жалею. Меня после этого полчаса мурыжили по поводу Толяновых личных дел. А мне почем знать? — Он вновь громко шмыгнул носом. — Раньше у Волобуя с личными делами не очень складывалось. Я вообще, когда он мне заявил про личное, подумал, что пургу гонит. В общем, не знаю я ничего, ребята. А Толика жутко жалко.

И, махнув рукой, он ушел.

После уроков мы с Жанной на всех парах понеслись домой. Она спешила узнать, как мама.

— Федя, зайдешь? — остановилась она возле собственной двери.

Я, естественно, согласился. Жанна, даже не скинув куртку, созвонилась с Ольгой Николаевной. Новости были хорошие. Температура спала. Юлия Павловна чувствует себя гораздо лучше и завтра ждет после уроков Жанну.

— Ура-а! — положив трубку, закричала она. — Федя, я так рада! Так рада!

Я, естественно, тоже был рад. Но Жанна вдруг нахмурилась:

— За маму-то я рада, — уже совсем другим тоном продолжала она, — а вот перед Толяном чувствую себя виноватой. Может, все-таки надо было рассказать, что мы видели? Или хотя бы у Пелагеи спросить? Вдруг она бы нам объяснила?

— Не догадались, — в свою очередь посетовал

я. — Но, с другой стороны, Жанна, когда мы были у Пелагеи, то еще надеялись, что он вернется.

— Надеялись, — словно эхо, повторила она. — Но он не вернулся.