Кошмары Серебряных прудов - Анна Устинова

— Ну, Федор так Федор, — кивнул участковый и строго воззрился на меня: — Почему происшествие не заявили?

— Не знаю, Виктор Васильевич, — ответил я. — Наверное, Жаннина мама собиралась, но на следующий день попала в больницу.

— Кто попал? — не понял участковый.

— Мама, — внес ясность я. — Жаннина.

— Чего с ней случилось? — насторожился Виктор Васильевич.

— Аппендицит. Операция.

— А-а, — даже как-то разочарованно протянул участковый. — Ну, аппендикс — это не по моей части. А вы, интересно, где свою правовую сознательность потеряли? Почему умолчали в школе?

— Так вы же нас про Волобуева спрашивали, а не про то, как Жанна в полынью провалилась, — начал оправдываться я. — К тому же мы эту полынью потом искали, а она куда-то исчезла.

— Куда же она могла подеваться? — спросил Виктор Васильевич.

— Сами удивляемся, — честно ответил я.

— Они удивляются! — завопил участковый. — Небось тонким льдом затянуло, вы и прошлепали! А после туда же и Волобуев ухнул! И все через вашу несознательность!

— Но там же после этого целый день люди катались, и ничего, — ответил я.

— Повезло, значит, людям, а Волобуеву — нет, — многозначительно изрек милиционер.

У меня на душе заскребли кошки. Следовало и впрямь хотя бы сделать отметку на месте полыньи. Но до того ли нам тогда было? Мы только и думали, как скорее доставить Жанну домой… А на следующий день полынья исчезла.

— Ладно, — махнул рукой участковый. — Что было, то было, назад не воротишь. Так что рассказывай быстро и по порядку. Может, хоть тело оперативно найдем.

При слове «тело» я впал в ступор и никак не мог сообразить, с чего должен начать свой рассказ. Но опытный участковый прибег к помощи наводящих вопросов и мало-помалу вытянул из меня необходимую информацию.

Пока я рассказывал, на берегу вовсю шли поиски с собаками. Затем участковый подозвал к себе часть людей без собак.

— Строимся в цепочку и прочесываем второй пруд в целях обнаружения полыньи, — четко поставил он задачу.

Пруд прочесывали буквально по миллиметру, однако следов полыньи найти так и не удалось.

— При сильном морозе вполне возможно, — наконец сказал участковый.

Поиски на берегах, продолжавшиеся до позднего вечера, тоже не принесли никаких результатов. В результате участковый велел всем расходиться.

— А ты, — обратился он ко мне, — завтра совместно с этой Жанной после уроков бегом ко мне. На всякий случай сниму с вас показания.

Мы с Динкой, совершенно измученные, пустились в обратный путь. По дороге я взглянул на часы. Кошмар! Половина десятого. Представляю, что делается с моими предками! Они же с ума сейчас сходят, куда я пропал. Решат, что вообще из школы не возвращался. Ведь даже сумка моя у Жанны лежит. А если до них уже дошла история с Волобуем, то вообще ужас.

Однако с предками относительно обошлось. К счастью, моя родительница, едва вернувшись домой, догадалась позвонить Жанне, и та все объяснила. Но, конечно же, мне вместо Тарасевичей пришлось идти домой. Так что у Жанны осталась одна Динка Впрочем, мы все равно не могли при ней ни о чем говорить.

А поделиться мне с кем-то было необходимо. И, как только предки мои наохались и наахались по поводу Волобуя, я ушел в свою комнату и позвонил Коту. Он с ходу принялся упрекать меня:

— Хорош друг! Почему я должен обо всем узнавать последним?

— Да я собирался, но времени…

— Знаю, с Жанкой уже разговаривал, пока вы с Динкой на пруд бегали, — перебил меня Макс. — Толян нашелся?

Я объяснил, что нет. И продолжил:

— Макс, а Жанна все тебе рассказала?

— Все, — откликнулся мой старый друг. — И про Пелагею, и про сглаз, и про снеговика, и про головы на столбах, и я тут подумал…

— Что ты подумал? — выкрикнул я в трубку.

— Ну, понимаешь, — медленно произнес Макси-Кот. — Боюсь, Толяна уже нет в живых. А вы с Жанкой видели его призрак. Наверное, он взывает о помощи. А вернее, подсказывает, как выяснить, что с ним случилось.