Звезда под бичом - Фрэнк Герберт

– Верю, – зевнул Мак-Кей. Он чуть было не дал своему креслу-роботу знак начать массаж. Наблюдать за тем, как обрабатывался Бильдун, было очень соблазнительно. Но Мак-Кей знал, что может заснуть, если предоставит своему телу это удобство. Охранник, неслышно двигающийся по комнате, должно бить, тоже устал, как и он сам. Они, несомненно, рассердятся на него, если он позволит себе задремать.

– Мы отдали приказ об аресте и арестовали главу рода зипзонгов, – сказал Бильдун. – Он утверждает, что никто из его рода не пропадал.

– Это так?

– Мы попытались проверить, но это очень сложно. У них нет никаких письменных подтверждений – только заверения одного из паленков, а чего они могут стоить?

– Вероятно, он поклялся своей рукой, а?

– Конечно. Но знаки его рода могли быть использованы и незаконно. Итак, мы можем его считать лжецом до получения доказательств.

– Потребуется три-четыре недели, пока паленка отрастит себе новую руку, – сказал Мак-Кей.

– Что ты имеешь в виду?

– У нее в резерве, должно быть, несколько дюжин паленков.

– Она может иметь пару сотен паленков.

– Высказывает ли глава рода досаду или смущение поводу того, что знаки его рода используются неуполномоченными на это паленками?

– Мы не заметили ничего подобного.

– Он лжет, – сказал Мак-Кей.

– Откуда вы знаете?

– По юрисдикции жителей планеты Говахин фальсификация родовых знаков относится к восьми самым тяжким преступлениям, которые могут совершить паленки. И говахинцы должны об этом знать, потому что они первыми провозгласили неписаные законы паленков. Кроме того, они в течение тысячелетий являются защитниками паленков.

– Что вы предлагаете? – спросил Бильдун.

– Я хочу, чтобы мне разрешили допросить главу рода паленков.

– Не возражаю. Но что вы хотите у него узнать?

– Я хочу оказать на него грубое давление и в случае необходимости выжать из него показания.

– Как?

– Вы имеете представление о том, как важно сокровенное значение руки для паленки?

– Да, представляю. Почему вы спрашиваете?

– В прежние времена товарищи по виду вынуждали преступника-паленку съедать собственную руку. Сразу же после этого рану прижигали, чтобы воспрепятствовать росту новой руки. Это самая большая потеря для паленки, несмываемый позор для остальных.

– Не предлагаете ли вы всерьез…

– Конечно, нет.

Бильдун ужаснулся.

– Вы, люди, кровожадная натура. Иногда я сомневаюсь, что понимаю людей так же, как и вы.

– Где находится паленка? – спросил Мак-Кей.

– Что вы хотите с ним сделать?

– Допросить от! Что еще по-вашему?

– После того, что вы только что сказали, я вам не верю.

– Не бойтесь. Эй, вы, двое, – Мак-Кей сделал знак двум охранникам, которые стояли у двери. – Приведите сюда паленку!

Охранники вопросительно взглянули на Бильдуна.

– Выполняйте, – сказал Бильдун.

Десятью минутами позже глава рода паленков был доставлен в офис Бильдуна. Мак-Кей узнал рисунок на блестящем панцире и кивнул сам себе: тот был идентичен рисункам на панцирях, которые он видел.

Паленка остановился в двух метрах от Мак-Кея. Бронированное жабье лицо выжидающе глядело на него.

– Вы действительно хотите заставить меня съесть мою руку? – спросил он.

Мак-Кей бросил на конвоира укоризненный взгляд.

– Он спросил меня, какой тип людей вы представляете, – объяснил охранник, врайвер с нашивками лейтенанта.

– Я рад, что вы дали точное описание, – мрачно сказал Мак-Кей. Потом повернулся к паленке. – Что вы думаете об этом?

– Я думаю, что это невозможно. Такое варварство больше не позволяется совершать. – Существо с бронированной жабьей головой произнесло эти слова совершенно равнодушным тоном, однако свисающая с шейного сустава рука слабо, но нервно покачивалась из стороны в сторону.

– Я могу доставить вам кое-какие неприятности, – сказал Мак-Кей.

– Что за неприятности? – спросил паленка.

– Хотите узнать? Вы сказали, что можете поручиться за каждого члена вашего рода. Это так?

– Верно.

– Вы лжете, – сказал Мак-Кей. – Ваше родовое имя?

– Оно только для моих братьев по роду и соплеменников.

– И для говахинцев, – сказал Мак-Кей.

– Вы не говахинец.

Скрипучими и хрюкающими звуками говахинского языка Мак-Кей начал ругать предков паленки, описывать его вредные привычки и расписал возможное наказание за его поведение. Он закончил идентификационным сигналом говахинцев, эмоциональным всхлипыванием о том, что он сделает и о чем переговорит с говахинским начальством.

После наступившей паузы паленка сказал:

– Вы один из тех, кто пользуется гражданскими правами говахинцев.

– Ваше родовое имя? – настаивал Мак-Кей.

– Ладно. Меня зовут Байредх из Анка, – сказал паленка; в его голосе, казалось, появились нотки отчаяния.

– Байредх из Анка, вы лжец, – твердо сказал Мак-Кей.

– Нет! – рука вздрогнула.

– Вы повинны в тяжелейших преступлениях.

– Нет! Нет! – запротестовал паленка, но он потерял уверенность и был напуган.

Мак-Кей заметил, что охранники теперь подошли ближе и образовали кольцо вокруг него и паленки, заинтересованные этим допросом.

– Эй, вы! – обратился он к лейтенанту. – Приделайте вашим людям ноги!

– Ноги?

– Да! Вы должны наблюдать за каждым углом этой комнаты и быть готовыми к нападению. Вы хотите, чтобы Эбнис устранила нашего свидетеля?

Пристыженный лейтенант откупил на шаг назад и отдал приказ своим людям, но это было излишне: охранники уже снова стали наблюдать за помещением. Лейтенант-врайвер гневно подвигал челюстями и умолк.

Мак-Кей сказал:

– Что ж, Байредх из Анка, я задам вам пару вопросов. На некоторые из них я уже знаю ответы. Если вы солжете хоть раз, я вынужден буду возродить методы варваров. На карту поставлено слишком многое. Вы меня поняли?

– Мой господин, вы не поверите, что…

– Скольких из вашего рода вы продали в рабство к Млисс Эбнис?

– Рабство – тяжелейшее преступление! – прохрипел паленка.

– Я же сказал, что вы виновны в тягчайших преступлениях, – сказал Мак-Кей. – Отвечайте на вопрос.