Звезда под бичом - Фрэнк Герберт

Между тем, примерно через шесть часов после допроса паленки эта теория стуча предметом разговоров во всех отделах Централи Бюро. У нее было примерно столько же противников, сколько и сторонников.

По настоянию Мак-Кея они для оценки данных перешли в рабочий кабинет и попытались перевести теорию Тулука в математическую модель, с помощью которой Мак-Кей хотел попытаться обнаружить убежище Эбнис.

– Это должно дать какой-нибудь вектор в нашем измерении, – сказал Тулук. – Вопрос только в том, достаточно ли у нас данных для верных выводов?

– Даже если выводы будут верными, как мы сможем их использовать? – спросил Мак-Кей. – Она не в нашем измерении. Мы должны снова отправиться к калебану…

– Вы же слышали Бильдуна. Вы никуда не пойдете. Предоставим шар калебана нашим охранникам и постараемся найти теоретическое решение проблемы. Только так мы действительно сможем ее разрешить.

– Но калебан – единственный источник новых данных.

Бильдун вышел вперед и освободил Тулука от ответа.

– Снаружи полно репортеров, – прогремел он. – Я не знаю, кто им рассказал обо всем, но нам подложили огромную свинью. Они могут сделать заключение: «Калебан хочет вызвать конец Вселенной». Мак-Кей, можете вы что-нибудь сделать?

– Я – нет, но Эбнис может, – сказал Мак-Кей, бросив взгляд на замысловатые каракули, которые машинально выводил.

– Но она же сумасшедшая!

– Я никогда не говорил, что она нормальная. Вы же знаете, сколько она контролирует телеграфных пунктов, радио и телестанций и других средств массовой информации.

– Ну… знаю, но…

– Кто-то сообщил им об угрозе?

– Нет, но…

– Вы не находите это странным?

– Мы знаем, что эти люди…

– Как вы хотите скрыть от них планы Эбнис относительно калебана? – снова спросил Мак-Кей. Он встал и пошел к двери.

– Подождите, – остановил его Бильдун. – Куда вы направляетесь?

– Я хочу рассказать этим людям об Эбнис.

– Вы сошли с ума? Чтобы ее юристы заткнули нам рот, только этого не хватало – клеветы и вульгарных сплетен!

– Мы сможем потребовать от нее личной явки в суд, если она выступит против нас, – сказал Мак-Кей. – Мы должны были подумать об этом раньше. Истинность наших обвинений – превосходная защита.

Бильдун догнал его, и они направились к двери, со всех сторон окруженные охранниками. Тулук пристроился сзади.

– Мак-Кей, – крикнул Тулук. – Вы заметили, что мыслительные процессы затруднены?

– Погодите, пока я не обсужу вашу идею с математическим отделом, – сказал Бильдун. – Мак-Кей, может быть, ваше предложение верно, но…

– Мак-Кей, – повторил Тулук. – Вы…

– Подождите, – гневно прервал их Мак-Кей. Он остановился и повернулся к Бильдуну. – Сколько времени, по-вашему, на это потребуется?

– Кто знает?

– Пять минут? – спросил Мак-Кей.

– Наверно, больше.

– Но ведь вы не знаете…

– Наши люди охраняют калебана. Мы свели к минимуму возможность нападения Эбнис.

– Я прав, полагая, что вы ничего не хотите предоставить на волю случая? – спросил Мак-Кей.

– Конечно! Нет, я наотрез отвергаю вашу идею…

– Ну, я только расскажу репортерам снаружи всю правду…

– Мак-Кей, у этой женщины всюду есть свои люди, – напомнил Бильдун. – Друзья и покровители ее сидят в таких эшелонах власти, где бы вы никогда не смогли этого ожидать… Вы не имеете никакого представления о том, что мы знаем по опыту…

– И в Верховном правительстве тоже?

– В этом нет никакого сомнения. Мы у нее под колпаком.

– И поэтому теперь самое время убрать этот колпак.

– Вы вызовете панику.

– Нам необходима паника. Паника вызовет активизацию всевозможных людей. Они будут пытаться найти Эбнис – друзья, деловые партнеры, враги, сумасшедшие. Нас захлестнет информация. А нам необходимо получить новую информацию!

– Что, если репортеры нам не поверят? Если они будут над нами смеяться?

Мак-Кей заколебался. Он еще никогда не испытывал такой робости перед несущим чепуху Бильдуном. При всем этом Бильдун был знаменит своим быстрым, острым и аналитическим умом. Нерешительность и медлительность никогда не были его недостатком. Может быть, директор относился к числу подкупленных Эбнис? Это казалось немыслимым. Но присутствие в этом деле пан спехи с удаленным эго-органом должно было вызвать у его товарищей по виду травматический шок. И у Бильдуна к тому же скоро должен был наступить распад эго. Что на самом деле происходило в психике пан спехи, в момент когда он должен был перейти в фазу безмозглого существовании? Эмоциональный кризис, вызванный ожиданием? Отчаянное сопротивление? Паралич мыслительных способностей?

Вполголоса, чтобы слышал только Бильдун, Мак-Кей спросил:

– Вы готовы уйти с поста шефа бюро?

– Конечно, нет!

– Мы знаем друг друга уже долгое время, – сказал Мак-Кей. – Я верю, что мы понимаем и уважаем друг друга. Если я одержу победу, вы больше не будете занимать это кресло. Вы знаете это. Ну, между нами, сможете вы в кризисном состоянии исполнять свои обязанности так же хорошо, как и прежде?

Искаженное злостью лицо Бильдуна смягчилось, на лбу его появились морщины задумчивости.

Мак-Кей ждал. Если она теперь явится, изменение эго-индивидуальности Бильдуна будет нарушено и из его «я» выступит нечто новое. И всем известно, в том числе и ему самому, что по эмоциональной структуре он будет полностью отличаться от прежнего Бильдуна. Можно ли было устранять шок этого момента? Мак-Кей надеялся, что нет. Он испытывал к Бильдуну дружеские чувства, но было бы глупо оказывать ему особое внимание.

– Что все это значит? – пробормотал Бильдун сдавленным голосом. – Чего вы добиваетесь?

– Не хочу вас ни скомпрометировать, ни выставить на посмешище, ни даже… естественный процесс ускоряется, – сказал Мак-Кей. – Но наша теперешняя ситуация надежна. Я, очевидно, буду настаивать на вашей отставке и вызову недовольство в организации, если вы будете упорствовать.

– Разве я плохо работаю? – задумчиво сказал Бильдун. Потом покачал головой. – На вы тоже должны ответить за пару ошибок.

– Разве я ошибся? – спросил Мак-Кей.

– Да! – сказал Тулук, глядя то на одного из спорщиков, то на другого.

– Я не желаю больше выслушивать ваши пререкания. Я должен их прокомментировать. Широкая волна, как вы ее назвали, сопровождающая исчезновение калебана, оставляет после себя столько смертей и случаев сумасшествия, что мы вынуждены защищаться с помощью пилюль гнева и других фармацевтических препаратов.