Академия целителей. ДТП для варвара - Ясмина Сапфир

Сейчас коридор почти пустовал. Учащиеся исправно чудили на занятиях. Знаниями доводили преподов до глубокого шока, а фееричными выходками – до окончательного ступора. Мне удалось оценить высоту потолков – все метров двадцать, если не больше. Коридоры были рассчитаны на орду воителей, с топорами, мечами и алебардами наголо. Даже кавалерия на тяжеловозах свободно проехалась бы по нашему общежитию. Да что там кавалерия! Танковая дивизия!

Потолок испещряли белые лампы. Небольшие, похожие на сплюснутые пирамидки, они прямо ослепляли с первого же взгляда.

Дверь гулко захлопнулась за моей спиной. Я оглянулась, некстати подумав, что ключа у меня нет и никогда не было. Шейлана улыбнулась и подтолкнула вперед.

– Спокойно! – поравнялась со мной скандрина. – Подойдешь, приложишь палец к замку – и все само собой откроется. Никаких зейлендских ключей здесь не потребуется. Охранная магия квартир в общежитии настраивается на ДНК нынешней владелицы.

Я бодро направилась вслед за Шейланой – к ближайшему тупику или повороту, на ходу размышляя и недоумевая. А как Димар прорвался в чужую квартиру? Не имея моего ДНК под рукой? Когда нес меня спящую, еще понятно. А когда вломился в день переезда?

Шейлана ничего пояснять не планировала и выглядела как разведчик в стане врага. Собранная, спокойная, с лицом человека, который врет не только самозабвенно, но фантастично и профессионально. Ага. У них какая-то семейная тайна, и я непременно ее разузнаю. Сразу после того, как увижу кафедру и проведу свою первую лекцию в Академии. В крайнем случае после нашего кафедрального торжества, что обещал с барского плеча Димар.

Мы почти достигли угла-тупика, когда сзади кто-то негромко пробасил:

– А ничего эта новая физичка на вид-то. Формы качественные, волосы неплохи… Да и лицо… того… очень даже смазанное…

– Смазливое… Смазанное у нашей Штукатурки. Я бы даже сказал – вымазанное, – поправили чуть более высоким мужским голосом. – Штукатуркой и скорее всего краской для стен. У них с сестрой это семейное. Не выходить из дома без трехслойной штукатурки и любимых прибауток в фамильном стиле. Мадам Страшила из Академии Войны и Мира рассказывает свои неповторимые страшилки. В честь них и получила такое прозвище. Штукатурка травит медицинские анекдоты. Они, пожалуй, пострашнее будут. Жахнет такой на собственной лекции – и не то что на учебе, ночью в общежитии уже не заснешь без литра успокоительного. А на новую физичку особенно не засматривайся. Димар за это обещал ноги вырвать и уши от головы оттянуть метра на три.

– А почему, интересно, ноги и уши? Я же засматриваюсь на физичку глазами! – поразился наивный обладатель баса.

– Вот ты ж недогадливый! – усмехнулся его собеседник. – Ноги – чтобы ты не догнал Гульнару. А уши – чтобы не услышал ее ответ. Вдруг девушка захочет немного экстрима. Например, сходить с тобой на свидание.

– И почему это свидание со мной – экстрим?

– А по-твоему, свидание, когда парня забрасывают на самую высокую башню Академии или сажают на электрический стул, еще не экстрим? Веселое развлечение?

– Так Димар что, хочет за ней сам приударить? – удивление обладателя грудного баса разнеслось по всему коридору общежития.

– Ударить или прибить он захочет тебя. Да и любого, кто подступится к женщине, которую выбрал мужчина из рода Мастгури.

Шейлана усмехнулась и оглянулась. Кому же не хочется посмотреть на студентов, что оценивают «качественность» женщин по смазанности лиц? Но я решила, как порядочная «физичка», сделать вид, что совершенно ничего не расслышала. После утреннего объявления нашего ректора это никого не должно удивлять – Айливерт способен оглушить любого, даже совершенно глухого от рождения.

За тупиком обнаружилась широкая лестница с внушительными, грубовато вытесанными перилами. Мы спустились на три этажа, миновали коридор и остановились возле двери на улицу. Таких дверей я еще не видела! Высоченная, из толстого листа бронзы, она словно предназначалась для каких-то великанов. Хотя… скандрам не требовался трехметровый рост, чтобы с легкостью решать такие задачки. Если бы они так и физические решали… Впрочем, я опять бегу впереди паровоза…

Я изо всех сил нажала на дверь, но та приоткрыла лишь маленькую щелку. Шейлана посмотрела с сочувствием и выдала:

– Ничего… привыкнешь, ты же не сальфийка!

И небрежно толкнула дверь… двумя пальцами.

Бронзовая махина послушно распахнулась и остановилась неподалеку от стены. В отличие от мужчин династии Мастгури Шейлана действовала гораздо бесшумней. Хотя сила ее и варварские привычки поражали порой намного сильнее.

В лицо повеяло молодой листвой – так пахнет весной, когда распускаются почки.

Академия напоминала рыцарский замок с переходами между соседними корпусами. Постройка змеилась, ветвилась, скручивалась в спираль, но нигде не обрывалась и не заканчивалась. Пройти между корпусами позволяли арки: высокие, прямоугольные, с грубоватыми узорами. С некоторых свисали подозрительного вида тяжелые металлические цепи, похожие на те, что украшали стены ректорского кабинета. Я поневоле представила, как пленников – каких-нибудь враждебных, злобных магов – подвешивали в арках, и каждый прохожий угощал их легким ударом тока. А особо одаренные вроде Димара одним объяснением, что можно сделать с беспомощно подвисшим в арке пленником, доводили несчастного до нервного истощения. И тот слезно умолял каждого прохожего о гуманном ударе тока, чтобы отключиться и больше ничего подобного не слушать.

Между корпусами петляли брусчатки из знакомого бежевого камня с желтыми прожилками. Повсюду, хаотично разбросанные по территории, зеленели неправильной формы газоны. Неправильной для газонов, но очень правильной для варваров. Одни формой напоминали меч, другие – алебарду, третьи – дубину. И что-то подсказывало – сходство неспроста. Не садовник после мрагулской настойки создал такие фееричные газоны – местные намеренно держали марку.

Цвели здесь только кусты и деревья. Высокая трава, сродни осоке, выставила острые пики листьев, словно без табличек предупреждала, что по «насаждениям» ходить нельзя. Чревато обрезанием лишних ног. Белые и голубые разлапистые соцветья – и те странным образом напоминали оружие. Нечто вроде японских сюрикэнов и своеобразных миниатюрных палиц, усеянных наверняка острыми колючками. Пахло от них чем-то ядреным, а еще цукатами и рябиной. Будто какой-то абориген-самогонщик настаивал фрукты и ягоды на спирте.

– Гляди! Уже и мортвиллия зацвела, – от души обрадовалась Шейлана. – Из нее мортвейн изготавливают. Собирают цветы и маринуют дня три. Затем добавляют уксус, перец… немного лимонного сока – всего-навсего половину сосуда. И маринуют еще несколько дней. Забористая, скажу тебе, штука выходит. Правда, почти безалкогольная. Градусов восеемьдесят, максимум восемьдесят пять.

– А что такое мортвейн? – заинтересовалась я, смутно понимая, что должна была сталкиваться с этим напитком.

– Как это что? – округлила глаза Шейлана. – Это же мрагулская настойка! Легкая, почти как виноградный сок! Только зейлендцы почему-то не выдерживают. Не то чтобы совсем… в сознании не выдерживают…