Академия целителей. ДТП для варвара - Ясмина Сапфир

И мы бодро прошлись по ста сорока незанятым: лекционным, лабораториям, аудиториям для практики и хранения «таинственных манускриптов». Так назывались здесь студенческие курсовые, контрольные работы и рефераты. С пояснением: «Никто и никогда не понимает того, что начертано в этих загадочных бумагах. Вроде бы и написано на общем языке. Слова знакомые, а смысла никакого. Никакого смысла для непосвященного. Для посвященного смысл ясен как божий день! Студента-автора либо отчислить, либо учить всему с самого начала!»

Что ж… Креативно, а главное – по делу. Работы хранились в бронзовых сейфах, расставленных, как кирпичная кладка по стенам. В центре одного из таких помещений на высоченной рогатине для одежды висел огромный ботинок леплера. Я узнавала их по цветным кнопкам таких бешеных оттенков, какие ни на одной картине не встретишь. Что реалиста, что абстракциониста. На шнурках ботинка висела записка, размером с большой акварельный лист:

«Если вы решились прийти на экзамен, но выучить предмет так и не удосужились, советуем присмотреться к этому шлему. Он поможет вам счастливо избежать наказания благодаря своевременному прыжку в окно. Мы очень давно хотели проверить – когда же варвары научатся летать. Каждый двоечник, прогульщик и второгодник приближает нас к этому счастливому мигу. Должна же эволюция наконец-то очнуться и понять – без крыльев студенты не ходоки. Ноги переломают, отчаянно спасаясь от карающей десницы строгого экзаменатора. Писать бедолаги не смогут тоже. А как тут писать, если руки переломаны? Мы очень ждем, когда же у двоечников вырастут огромные орлиные крылья. Тогда у ребят появится возможность вновь избежать положенных экзаменов. Всем объяснять: мол, я не студент, так просто местное чудо в перьях!»

К концу нашей потрясающей экскурсии в коридорах стало шумно и людно. Табун студентов несся навстречу, сметая все на своем пути, включая уборщиц, ведра и швабры. Но леплерки оказались не лыком шиты. Таких снайперских ударов швабрами я даже в американских комедиях не видела.

Вскоре самые неудачливые ребята вполне могли заменить черепа-светильники на потолке первого этажа. Светить фингалами без всяких там лампочек. Заодно Академии электричество экономить.

И это не считая фирменных приемов – я так понимаю, гордости уборщиц. Хрясть тряпкой под ноги – и летит себе студент, сбивая с ног неловких товарищей и создавая эффект «кучи-малы» – так называла это безумие Шейлана.

Скандрина помогала мне справиться с восторгом от дивного зрелища и музыкальных воплей. Учила «лавировать в бурном море буйных и неадекватных учащихся». Нам удавалось абсолютно все. Мы с легкостью уходили от свистящих швабр – уборщицы порой гнались за студентами. Лихо уворачиваясь, избегали столкновения с могучими ребятами и крепкими девушками. У нас даже получилось в кратчайшие сроки – за какие-нибудь десять минут – добраться от одной аудитории до другой. Хотя их разделяли страшные препятствия: пять метров пола, три студенческие группы и уборщица со шваброй наголо в придачу.

В аудиторию меня занесли учащиеся. Шейлана, к несчастью, слегка зазевалась. Залюбовалась тем, как один из ребят убегал от уборщицы, прыгая по перилам, и ловко подскакивал всякий раз, когда леплерка пыталась сбить его шваброй. Я симпатизировала исключительно уборщице. Она вполне справедливо мстила за поруганную одежду и двойную работу. Студент пытался отодвинуть ведро и опрокинул его прямо на леплерку. Окатил девушку с головы до ног и вывалил мусорный пакет в лужу. Метнулся к лестнице и даже не извинился. Пытался сбежать с места происшествия, скрыться от карающей швабры леплерки. Уборщица, конечно же, не растерялась – саданула своим оружием наотмашь, прямо по ногам доморощенного акробата. Парень слегка покачался и рухнул, сделав красивый кульбит в воздухе, да так и остался сидеть на лестнице, ошарашенно дергаясь и бормоча ругательства. Леплерка подскочила, надела гипсовый черепок на голову обидчика – он лежал в аудитории, для демонстрации учащимся, – и приклеила лейкопластырем, как диковинную шляпку с лентами.