Лес Мифаго. Лавондисс - Роберт Холдсток

– Быть может, я чересчур нахален, – сказал Китон; он сидел в кресле, так и не сняв пальто, – и навязчив. Но у фермеров всегда есть такие великолепные запасы еды. Я заплачу, если ты не против.

Я улыбнулся.

– Я тебе сам заплачу… только не рассказывай никому об этом. Мне не слишком хочется тебе об этом говорить, но моя сегодняшняя кухарка никогда даже не слышала о беконе или традиционной печенке. Скорее всего, она собирается поджарить мясо дикого вепря.

Китон, естественно, нахмурился:

– Вепря? Они вымерли.

– Да, но не в райхоупском лесу. И не вепри. Как тебе понравится бедро медведя, фаршированное волчьей поджелудочной железой?

– Совсем не понравится, – ответил летчик. – Ты шутишь?

– Однажды я приготовил для нее суп с овощами. Она сочла его отвратительным. Мне даже страшно подумать, что она считает нормальной едой…

Я осторожно подошел к двери на кухню и заглянул внутрь. Похоже, она готовила что-то значительно менее претенциозное, чем медвежатина. Стол в кухне был залит кровью, как и ее пальцы, и она иногда их облизывала, так же легко, как я мог бы слизать мед или соус. Длинный тонкий зверь. Кролик или заяц. Она вскипятила воду, порубила овощи, довольно грубо, и сейчас, слизнув жидкость, текшую с ее ладоней, проверяла банку с солью «Сакса». В конце концов получилось довольно вкусное, хотя и не слишком привлекательно выглядевшее блюдо. Она подала всю тушу, вместе с головой, только расколола череп, чтобы приготовить мозги. Их она выковыряла ножом и аккуратно разделила на три части. Китон вежливо отказался от своей доли, но на его лице появилось что-то вроде смешной паники.

Гуивеннет ела пальцами, используя свой короткий нож для разделки кролика, оказавшегося на удивление мясистым. Поначалу она презрительно забраковала вилки, обозвав их «Р’ваммис», но потом попробовала одну и нашла ее удобной.

* * *

Вечер был холодным, и Гуивеннет подложила в камин маленькое березовое полено.

Гостиная казалась отгороженной от всего мира и уютной. Она сидела, сложив ноги перед каминной решеткой, и глядела на пламя. Китон остался у стола, поглядывая то на фотографии, то на странную девушку. Я сидел на полу, опираясь спиной о кресло и вытянув ноги к Гуивеннет.

Какое-то время спустя она опустилась на локти, легла ко мне на колени и, протянув правую руку, нежно коснулась моей щиколотки. Отблески огня играли на ее волосах и коже, заставляя их светиться. Она глубоко задумалась и казалась подавленной.

– Как ты вернешься на свой аэродром? – спросил я Китона. Мой вопрос прервал ее задумчивое настроение; она села и с серьезным лицом поглядела на меня почти печальными глазами. Китон встал и снял пальто со спинки стула:

– Да, уже поздно…

Я смутился:

– О, извини, я ни на что не намекал. Ты можешь остаться, в доме полно спален.

Он странно улыбнулся и посмотрел на девушку.

– В следующий раз я поймаю тебя на предложении. Но завтра мне надо очень рано вставать.

– Но как ты вернешься?

– Так же, как и приехал. На мотоцикле. Я поставил его в сарае, из-за дождя.

Я проводил его до двери. Прощаясь, он посмотрел на край леса:

– Однажды я вернусь. Надеюсь, ты не против… Я должен вернуться.

– В любое время, – сказал я. Спустя несколько минут взревел мотоцикл. Гуивеннет подпрыгнула и недоуменно посмотрела на меня с молчаливым вопросом в глазах. Я улыбнулся и сказал, что это всего-навсего повозка Китона. Спустя еще несколько секунд жужжание мотоцикла исчезло вдали, и Гуивеннет расслабилась.