Кровавая Роза - Николас Имс

Шаман задумчиво почесал в затылке:

– Ты что-то сделала с волосами?

– Не-а.

– Понятно. – Брюн вытянул шею, поглядел Тэм за плечо. – Ага, принц. Между прочим, у него нет банды. Он бьется с монстрами в одиночку. По-моему, это безумие. Группа поддержки нужна всем, даже героям. Вот, к примеру, Роза… – Он осекся и подтолкнул Тэм. – О, погляди-ка!

Посредник принца Утского, грузный нармериец с тройным подбородком, кутаясь в накидку из пятнистого меха, визгливо окликнул распорядительницу оружейной:

– Подойдите-ка, милейшая! Да-да, я к вам обращаюсь! – В пронзительном голосе звучала царственная самоуверенность евнуха; одной рукой, унизанной кольцами, посредник поглаживал мех воротника, а другой величественным жестом указал на стол. – Нам тут перепутали виноград.

По лицу распорядительницы было ясно, что ей хочется оказаться где угодно, только не здесь.

– Виноград? – переспросила она.

– Совершенно верно. Виноград.

– Вот этот виноград?

– Да. То есть нет. Я особо отметил, что виноград должен быть пурпурным, а это, как вы сами видите, грозди белого. Надеюсь, даже ваш недалекий ум сможет уяснить разницу.

Распорядительница предпочла пропустить оскорбление мимо ушей.

– И что?

– А то, – сладеньким голоском добавил посредник, выразительно поглядев на принца. – Его светлость не выносит белого винограда. Он предпочитает пурпурный.

Распорядительница недоуменно заморгала, посмотрела на стол и перевела взгляд на посредника:

– А это белый виноград.

– Да, я это прекрасно вижу. Это белый виноград. Поэтому…

По «Каменному саду» разнесся громкий рев, от которого закачались светильники на серебряных цепях под потолком. Распорядительница воспользовалась удачным случаем и ускользнула. Немного погодя в оружейную вошла Кьюра и объявила:

– «Крысолаки» победили.

– Кого? – спросил Вольное Облако.

– Крысолаков. – Кьюра окинула придирчивым взглядом угощение на столе и выбрала персик. – Прям дурдом какой-то.

Следом за ней появился Родерик и выкликнул:

– Наша очередь!

– А с кем мы сражаемся? – спросила Роза, которая только что приняла дозу львинника, – голос звучал глухо, глаза не сверкали.

Посредник радостно потер руки:

– С орками.

– И много их?

– У загонщиков в клетках – целый отряд. Я велел отобрать дюжину самых свирепых, чтобы побольше да позеленее. То есть по три штуки на каждого из вас, если, конечно, Тэм не выбежит на арену и не начнет стрелять. – Он подмигнул барду. – Отличный цвет волос.

– Спасибо, – улыбнулась Тэм.

– Вот, я так и знал, – сказал Брюн, с довольным видом поглаживая бороду.

Роза смотрела в темную бездну гримерного зеркала, будто играла в гляделки со своим отражением.

– Будем биться со всеми сразу, – заявила она.

Брови сатира подскочили кверху, едва не сбив шляпу с головы.

– Чего-чего? – удивленно переспросил он.

– Будем биться со всем отрядом, – повторила Роза.

В оружейной наступила тишина.

Из глубины зеркала двойник Розы устремил пронзительный взгляд на остальных участников банды. Брюн набрал полную грудь воздуха, а потом утвердительно кивнул. Кьюра с довольной усмешкой откусила персик, а потом сказала:

– Мне нравится такой расклад.

– А мне – нет, – пробормотал Вольное Облако. – Мне больше нравятся ставки на кону. Смерть или слава, так ведь?

Отражение Розы улыбнулось:

– Смерть или слава.

В отряде семьдесят семь орков, и, хотя Тэм никогда не меняет этой цифры, остальные барды считают нужным слегка завысить численное превосходство противника. Вскоре по всем городам и весям Пяти Престолов разлетятся слухи и песни о том, что в тот день «Сказ» вышел на битву с сотней, нет, с полутора сотнями, нет… с двумя сотнями орков.

Однако же Тэм считает, что приукрашивать нет смысла, – правда и без того невероятна. Вот по арене к Розе и ее соратникам с ревом несется зеленая волна свирепых, закованных в латы орков…

…и рев бурого медведя сотрясает окрестности, вселяя страх в сердца. Кривые когти сминают железо и вспарывают орков, будто бурдюки прокисшего вина…

…и с руки чародейки срывается чернильный жеребец, парусами развернув за спиной железные крылья. Громоподобно грохочут копыта, из-под них вылетают молнии, а сам конь, неумолимый, как ненастье, врывается в битву…

…и друинский меч звенит, будто колокол, рассекая воздух; друин движется со стремительной грацией хищника – каждый шаг выверен, каждый удар точен. Сердце его – как подброшенная монета: на аверсе – лицо любимой, на реверсе – лицо дочери, и, какой бы стороной ни упала монета, он все равно проиграет…

…и воительница рубит, режет, колет и наносит удары в вихре огня и стали. Она рождена в тени, но сияет ярче самой яркой звезды и, притягивая к себе все взгляды, пылающей кометой несется навстречу своей неведомой судьбе.

Когда оставшееся от семидесяти семи орков крошево сгребают, сметают и уносят с арены, звучит объявление: принц Утский, сообразив, что не сможет тягаться с подвигом «Сказа», наотрез отказывается выступать.

Зрители презрительно вопят, и тут из оружейной выходит Роза и объявляет, что проведет показательный бой. На потеху взбудораженной толпе загонщики выпускают марилиту – змеехвостую шестирукую тварь, вооруженную мечами. По мнению Тэм, ей самое место среди татуировок Кьюры.

Роза бьется с мастерством гениального актера, будто арена – театральные подмостки, а каждый зритель – бард, слагающий хвалебную песнь о битве. Наконец воительница убивает марилиту, отсекая ей голову скимитарами, потом швыряет клинки на арену и победно вскидывает руки, а толпа неистовствует и ликует, поклоняясь своему кумиру.

С неба дождем сыплются пурпурные лепестки, кружат в косых солнечных лучах, прорезающих тени. Тэм ловит лепесток и улыбается.

Ну конечно же. Розы.

Вечером в «Корявом посохе» устроили пирушку. Наутро Вольница разбредется – кто по домам, кто пристанет к другой банде, – а «Сказ» отправится в Злодебри выполнять заказ. К раскладному столу, за которым сидела Роза и ее соратники, по одному подходили люди, прощались. Пенни расстроилась, потому что Брюн отказался взять ее с собой в поход на север, и вцепилась в руку шамана, будто в мачту тонущего корабля.

Естественно, не обошлось и без наемников. На вечеринку пришли «Крысолаки», те самые, что выступали в «Каменном саду» перед битвой «Сказа», и «Жуткая молодежь» – четверо обрюзглых типов под шестьдесят, которые «гастролировали», без приглашения являясь на пирушки.