Волшебник в Мидгарде - Кристофер Сташеф

— Хорошо, но только если ты помажешь себе запястье!

— Запястье? — Гар удивленно воззрился на собственную руку. — Оказывается, и меня укусили!

— Надеюсь, что только в одном месте! — сказала Алеа. — Так ты будешь себя мазать?

— Непременно, но только после тебя!

— Ладно, — согласилась Алеа. — Но смотри, только лоскутом.

Гар смазал следы укуса. Алеа вскрикнула — странное снадобье жгло кожу!

— Извини, забыл предупредить, — пробормотал Гар, затем отступил, бросил лоскут на землю и вынул из мешка другой, на который капнул снадобья из пузырька, после чего приложил к ране.

Смазав следы собачьих зубов, он закрыл пузырек, отставил его в сторону и вынул длинную, свернутую трубкой полоску ткани.

— Вот. Осталось перевязать.

Алеа неуверенно взяла свернутую ткань в руки, подтянула повыше ногу и кое-как перевязала рану.

— Почему ты столько возишься с этими укусами? Ты чего-то боишься?

— Бешенства. — Голос Гара прозвучал неожиданно жестко.

Алеа окаменела от ужаса. Ей доводилось видеть, как люди умирали от этой страшной болезни, как они бились и завывали, связанные по рукам и ногам.

— Конечно, вряд ли эти собаки больны, — успокоил ее Гар. — Бешенство проявляется достаточно явно. Но, с другой стороны, кто знает, может, кто-то из них заразился совсем недавно.

— Но ведь от этой болезни нет спасения!

— Мои соплеменники его нашли. — С этими словами Гар достал из мешка еще один пузырек. — Сначала они вводили лекарство под кожу при помощи иглы. Но лет через пятьсот научились изготавливать его в форме таблетки. Так что нам с тобой, ничего не поделаешь, в ближайшие две недели придется глотать по таблетке в день. Кстати, это предохранит нас от возможных новых укусов.

Алеа почувствовала, что у нее отлегло от сердца. Она взяла таблетку и положила ее на язык. Затем достала флягу, полученную от гигантов, сделала глоток и протянула Гару. Тот недоуменно посмотрел на нее, но затем все-таки кивнул и принял.

— Спасибо. Так их легче глотать, — сказал Гар и так же ловко, как и Алеа, выпустил себе в рот струю вина.

Глядя на него, девушка решила, что привычки его племени должны мало отличаться от того, к чему привыкла она.

Гар вернул ей флягу.

— Думаю, прежде чем устраивать привал, нам надо замести следы.

— А как? — спросила Алеа и нахмурилась.

Гар тотчас показал своей спутнице, что к чему, и это ей мало понравилось. Им пришлось брести босиком по студеной воде лесного ручья, отчего у девушки еще сильнее разболелось место укуса. Впрочем, продираться сквозь непролазные заросли оказалось ничуть не веселее.

Но больше всего Алеа удивилась, когда Гар спросил ее:

— У какого растения есть дурной запах?

— Вот у этого. — И Алеа указала на побеги с широкими листьями.

— Тогда оторви лист и натри себе подошвы башмаков, — посоветовал ей Гар.

С этими словами он сорвал лист и принялся натирать подошвы своих сапог. Сделав это, сорвал еще несколько листьев и потом через каждые несколько шагов вновь и вновь натирал подметки.

Алеа увидела, что делает Гар, и тоже нарвала для себя листьев. Вонючее растение произрастало здесь в огромных количествах: неприхотливое и стойкое, оно не боялось капризов местной природы.

Так девушка с Гаром и пошли дальше — медленно, то и дело натирая листьями башмаки.

Наконец Гар объявил, что теперь все в порядке, и принялся подыскивать место для привала.

— Вон там. — Алеа указала на густые заросли кустарника.

— Может, подыщем что-нибудь не такое колючее?

— Там в середине наверняка будет небольшое пространство, — пояснила Алеа. — Видишь те большие деревья? Между ними как раз хватит места для костра. Пойдем!

Гар посмотрел с сомнением, однако не стал спорить и послушно направился вслед за девушкой.

Алеа шла впереди, раздвигая посохом колючие побеги. Гар тоже не остался в стороне и принялся отсекать цепкие ветви мечом.

Девушка оказалась права — скоро появилась небольшая круглая поляна, шириной всего десять футов, а в самой ее середине росло два высоких дерева, причем у одного ветви почти достигали земли.

— Ну, ты молодчина. Хорошо ориентируешься в лесу! — похвалили ее Гар.

— Мы с детства учимся искать и находить такие укромные уголки, где можно спокойно посидеть и где тебя не найдут сверстники, — ответила Алеа. — Кстати, обрати внимание, до нас здесь уже кто-то побывал.

Она указала на уложенные вокруг кострища почерневшие от огня камни.

— Верно, — улыбнулся Гар. — Как мило, однако, приготовить нам место для костра! Осталось только взять ведро и принести из ручья воды!

Но Алеа лишь хмуро посмотрела вверх на кроны деревьев.

В их просветах голубыми клочками проглядывало небо.

— Солнце еще высоко, — сказала она. — Может, нам лучше обойтись тем, что есть в запасе?

— Что ж, мех полон, — согласился Гар. — А ручей мы найдем попозже, ближе к вечеру.

Вскоре вскипела вода, и Гар заварил чай.

Путники разделили привычную трапезу — несколько кусочков хлеба и жареной дичи, оставшихся с предыдущего раза.

— Это хорошо, что ты научилась обороняться при помощи посоха, — сказал Гар, пока они ели.

— Такое никогда не бывает лишним, — заметила в ответ Алеа.

— Мы с тобой будем упражняться и дальше.

Алеа улыбнулась, отметив про себя, что Гар не стал называть уроками их занятия искусством поединка. Было видно, что ему не хотелось бы подчеркивать тот факт, что он выступает в роли учителя, а она — ученицы. Тем не менее такое отношение девушке польстило.

И снова она поразилась тому, что мужчина может быть столь деликатным по отношению к женщине.

— Сейчас уже поздно. После еды захочется спать.

— Ничего, позанимаемся ближе к вечеру, — ответил Гар.

Он почистил чашки и миски песком, снова упаковал все в мешок и сел отдохнуть у костра. — Я тут просто посижу. А ты иди поспи. Буду в дозоре первым.

Он неизменно поступал именно так и постоянно находил какую-нибудь важную причину.

Алеа улыбнулась, но ничего не сказала и вскарабкалась на дерево. Поднявшись достаточно высоко, она свесилась вниз и крикнула спутнику:

— Я сегодня заберусь на самый верх!

— Как тебе нравится! — крикнул в ответ Гар. — Если собаки нас обнаружат, то, может, и я поднимусь к тебе...

Алеа подтянулась на шестой от земли сук и решила, что здесь и останется — выше уже начинались тонкие ветви. Моментально ее сморила усталость. Девушка уснула.