Архив Буресвета. Книга 1. Путь королей - Брендон Сандерсон

Обычно вначале Каладин давал инструкции, после чего занятия вел Тефт. Мостовики работали при свете сфер, маленьких кучек бриллиантовых осколков по углам перекрестка, но его едва хватало, чтобы что-то видеть вокруг. «Никогда не думал, что буду скучать по тем дням в армии Амарама, когда мы упражнялись под палящим солнцем», — промелькнула мысль.

Парень подошел к щербатому Хобберу и поправил его стойку, потом показал, как распределять свой вес, нанося колющие удары копьем. Мостовики учились быстро, и заложенные основы уже давали о себе знать. Некоторые упражнялись с копьем и щитом, заучи­вали стойки, при которых более легкие копья держали над головой, закрываясь поднятым щитом.

Шрам и Моаш были лучшими учениками. Вообще-то, Моаш оказался на удивление хорош. Каладин отошел в сторонку, наблюдая за этим мостовиком с ястребиным лицом. Он был сосредоточен — взгляд напряженный, челюсти сжаты. Моаш повторял атаку раз за разом и от десятка сфер отбрасывал десять теней.

Каладин вспомнил, как сам упражнялся с тем же рвением. Как провел целый год после смерти Тьена, каждый день доводя себя до изнеможения. Хотел достичь совершенства. Хотел, чтобы больше никто никогда не умер из-за того, что ему не хватило мастерства. Он и впрямь стал лучшим в своем отделении, потом — лучшим в роте. Некоторые считали его лучшим копейщиком во всей армии Ама­рама.­

Что бы с ним произошло, если бы Тара терпеливыми уговорами не убедила его отказаться от столь яростных тренировок? Сжег бы он себя изнутри, как она утверждала?

— Моаш, — позвал Каладин.

Моаш помедлил и глянул на Каладина. Но из стойки не вышел.

Парень взмахом руки велел ему подойти, и тот с неохотой приблизился. Лопен оставил им несколько мехов с водой — подвесил за шнурки к пучку скрепунов. Каладин снял один и бросил Моашу. Тот глотнул воды и вытер губы.

— Ты становишься хорошим бойцом, — сказал Каладин. — Похоже, ты лучший из всех.

— Спасибо.

— Я заметил, что ты продолжаешь заниматься, когда Тефт объявляет общий перерыв. Самоотдача — хорошая вещь, но не перетру­дись. Я хочу, чтобы ты стал одной из приманок.

Моаш широко улыбнулся. Каждый из мостовиков вызвался доб­ровольцем, стремился стать одним из той четверки, что должна сопровождать Каладина, отвлекая паршенди. Удивительное дело. Не­сколько месяцев назад Моаш — вместе с остальными — охотно помещал новичков или слабаков в первый ряд моста, поскольку бежавшие там чаще гибли. Теперь все мостовики до единого доброволь­но желали взять на себя самую опасную обязанность.

«Садеас, ты хоть понимаешь, что потерял, отказавшись от этих людей? — подумал Каладин. — Если бы ты только уделял чуть меньше внимания тому, как бы их убить...»

— В чем дело? — спросил Каладин, кивком указывая на залитую тусклым светом тренировочную площадку. — Почему ты так усерд­но трудишься? Что за цель ты преследуешь?

— Месть, — мрачно ответил мостовик.

Каладин с пониманием кивнул:

— Я и сам кое-кого потерял. Не хватило мастерства с копьем. Я чуть не убил себя тренировками.

— Кто это был?

— Мой брат.

Моаш кивнул. Мостовики относились к «загадочному» прошлому Каладина с почтением.

— Я рад, что тренировался, — продолжил Каладин. — И рад, что ты такой целеустремленный. Но следует быть осторожнее. Если бы я умер от переутомления, никакого толку бы не было.

— Точно. Но между нами есть разница.

Каладин вскинул бровь.

— Ты хотел стать лучше, чтобы кого-то спасти. Я же собираюсь кое-кого убить.

— Кого?

Моаш поколебался, потом покачал головой:

— Может быть, однажды скажу. — Он протянул руку и схватил Каладина за плечо. — Я отказался от своих планов, но ты вернул их мне. Я буду охранять тебя ценой моей жизни. Клянусь тебе в этом кровью моих отцов.

Каладин встретил его напряженный взгляд и кивнул:

— Хорошо. Иди-ка помоги Хобберу и Йейку. У них никак не получаются колющие удары.

Моаш побежал выполнять приказ. Он не называл Каладина «сэром» и, похоже, не испытывал к нему того молчаливого обожания, что остальные. От этого с ним было гораздо удобнее.

На протяжении следующего часа Каладин помогал своим ученикам, одному за другим. Большинство из них бросались в атаки с яростным пылом. Юноша объяснил важность самообладания и аккуратности, которые выигрывали больше сражений, чем беспорядоч­ное воодушевление. Они внимательно слушали, становясь все более­ похожими на его старый отряд копейщиков.

Это заставило его призадуматься. Каладин вспомнил свои чувства, когда впервые предложил им план побега. Он искал для себя цель — повод для борьбы, какой бы рискованной та ни была. Шанс. Но все изменилось. Теперь у него была команда, которой можно гор­диться, друзья, которых полюбил, и впереди даже замаячило некое подобие стабильности.

Если они научатся увертываться и смастерят хорошие доспехи, то окажутся в некоторой степени защищенными. Может, столь же защищенными, как его прежнее отделение копейщиков. Неужели побег все еще оставался лучшим вариантом?

— Обеспокоенное лицо, — заметил кто-то низким голосом. Каладин повернулся и увидел Камня, который подошел и прислонился к стене рядом с ним, скрестив на груди мощные руки. — Я говорить, это лицо вождя. Вечно в тревогах. — Рогоед приподнял кустистую рыжую бровь.

— Садеас ни за что не позволит нам уйти, особенно теперь, ко­гда мы стали такими заметными.

Светлоглазые алети осуждали тех, кто позволял своим рабам сбе­жать; они считали это признаком бессилия. Чтобы сохранить лицо, требовалось обязательно поймать беглецов.

— Ты это уже говорить. Мы сразиться с теми, кого он послать за нами, потом искать путь в Харбрант, где нет рабов. А оттуда — на Пики, к моему народу, который принять нас как героев!

— Мы, возможно, победим первый отряд, если он совершит такую глупость и пошлет лишь несколько десятков человек. Но потом он пошлет больше. А как же раненые? Бросим их тут на верную смерть? Или возьмем с собой, тем самым неизбежно замедлившись?

Камень медленно кивнул:

— Ты хотеть сказать, нам нужен план.

— Да. Думаю, я именно это хочу сказать. Или так, или мы остаемся тут... мостовиками.

— Ха! — Камень решил, что это шутка. — Даже с новыми доспехами мы скоро погибнуть. Мы же сделать из себя мишени!

Каладин поколебался. Рогоед прав. Мостовиков станут использовать каждый день. Даже если Каладину удастся снизить дань смерти до двух-трех человек в месяц — раньше он считал это невозможным, но теперь убедился в обратном, — Четвертый мост в своем нынешнем составе исчезнет за год.

— Я обсудить с Сигзилом, — продолжил Камень, потирая бритую часть подбородка. — Мы думать. Должен быть какой-то способ выскочить из этой ловушки и исчезнуть. Ложный след? Отвлекающий маневр? Может, убедить Садеаса, что мы погибнуть во время вылазки с мостом.