Шпионка в академии магии - Морвейн Ветер

Маргарет помахала мне рукой, и я уже собиралась было направиться к ней, когда увидела полупустой столик, за которым устроились Ева, Жаклин и Зэлма – ровно посередине между Маргарет и мной.

Ева ослепительно улыбнулась и кивнула мне на скамью напротив нее.

Колебаться было нельзя. Ситуация требовала мгновенного решения, и я решила, что с Маргарет – а заодно и с Мариусом – переговорю как-нибудь потом.

Приклеив на лицо фирменную улыбку, я опустила поднос на стол к девчонкам и протянула руку для рукопожатия.

– Эрнестайн, – первая сказала я.

Имя, кстати, было настоящим. А вот фамилию взяли по матери.

– Мы тебя знаем, – Ева продолжала улыбаться, и, тем не менее, представилась сама, а затем назвала и подруг, – я – Ева. А это – Жаклин и Зэлма.

Она сидела, водрузив очаровательное личико на изящную ладошку, и с любопытством разглядывала меня.

– Ты вроде бы ничего, – наконец сказала Ева.

– Спасибо за комплимент.

Учитывая отсутствие фена и изоляцию от косметики – точно комплимент.

– Тебе бы только стилиста поменять.

Я постаралась придать улыбке еще больше сияния и ничем не выдать желания стукнуть эту маленькою судью по голове. И тем не менее я велась. Сама не понимая того, я на нее велась.

– Ты прибыла издалека?

«Издалека» – весьма условное понятие, когда речь идет о множестве миров. Но я Еву поняла. Имелось в виду: оттуда, где «все не как у нас».

– В некотором смысле. Мои родители – астрофизики. Всю жизнь занимались исследованием звезд. А я росла вместе с ними на корабле.

Почему легенда должна быть такой чудной – не имею ни малейшего понятия. Ее готовил аналитический отдел. Наверное, для того, чтобы мне не пришлось учить имена модных молодежных певцов.

Ева понимающе закивала.

– Тяжело пришлось?

Я пожала плечами. Покосилась на сосиски, которые давно уже стали остывать. И решила, что маленькая дикарка имеет право приступить к еде.

– Я бы не сказала, – призналась я, – люблю смотреть на новые места.

– В космосе же везде одно и то же, разве нет?

Я загадочно улыбнулась.

– Не совсем.

Мы поговорили еще немного о всякой ерунде, и она наконец произнесла, склонившись ко мне:

– Слушай. Хочу тебя предупредить. Эта странная… Которая таскается за тобой…

– Маргарет, – подсказала я. Ева посмотрела на меня с таким высокомерием, что я поспешила добавить: – Я сразу поняла, что если ты про «странную» – то точно про нее. Она моя соседка. Представляешь – повезло.

– Да, – подружки разделили сочувственный вздох.

– Ну, раз соседка, – предположила Жаклин, – наверное, можно.

– Только не за пределами блока! – возразила Зэлма.

– Не общайся с ней, – прошептала Ева, склоняясь еще ближе ко мне, – она не в себе.

Я озадаченно смотрела на нее. Маргарет, ну… Маргарет как Маргарет. Что в ней может быть такого, чтобы она была опасна для людей?

– Потом поймешь, – Ева снова откинулась на спинку, – если будешь держаться нас, мы покажем тебе тут все.

В общем-то, в списке ответов был только один вариант. Но я на всякий случай спросила, так же заговорщицки склонившись к ней:

– А фен у вас есть? Я за него хоть на тот свет…

Не то чтобы я сильно надеялась, что в одном из личных дел студентов деканат напишет: «Осторожно! Не трогать! Звездун!» – но все-таки решила для начала отработать этот вариант.

Дело, к слову, обстояло бы куда проще, если бы начальство не скупилось на бюджет и выделило мне второй жезл перевоплощения – тогда я бы подсмотрела, как выглядит кто-то из имеющих доступ в деканат, приняла его облик и спокойно изучила картотеку. Впрочем, и что потом? Я не смогла бы перевоплотиться назад и просидела бы в туалете, запершись на шпингалет, до тех пор, пока у первого жезла не закончится откат?

Одним словом, некоторая логика в поступках начальства была – хотя, подозреваю, руководствовалось оно вовсе не ей.

Не имея второго варианта этого ценного магического прибора, я решила пойти другим путем.

Навела морок, слившись со стеной, и так стояла в тени от открытой двери, пока последний сотрудник деканата не ушел. Пока комендант не совершил обход. И пока охранник не запер двери наружу.

Тут только я размяла затекшую шею, сняла морок и принялась изучать содержимое столов.

Разочарование, постигшее меня, было не то чтобы слишком велико… И все же было.

Вместо картотеки с данными каждого из студентов, именами, списком предрасположенностей и контактными данными… Я нашла лишь три служебных записки, в которых требовалось в срочном порядке завести это все.

Я аж присела на краешек стола. «Государство в государстве», чтоб его. Может, в базе данных и не был бы отмечен «Звездун», но, по крайней мере, можно было бы скопировать список студентов и позывные их магических шаров.

Однако руководство Академии, очевидно, твердо вознамерилось нам не помогать.

Я вздохнула, открыла окно и стала выбираться наружу через него.

На окружавший здание парк уже спускалась ночь. Фонари только начинали разгораться вдали, и кое-где на небосводе виднелись первые вечерние звезды.

Я почти не сомневалась, что доберусь до кампуса без приключений, потому как всех остальных давно уже должны были выгнать с территории учебного комплекса. Каково же было мое удивление, когда на небольшой смотровой площадке, уступом нависавшей над центральным сквером парка, над фонтаном, украшенным мраморным левиафаном, я увидела Его.

Рован Ривенгал стоял, положив нечеловечески изящные руки на потемневший от времени парапет. Один из его длинных пальцев, какие бывают скорее у музыкантов, чем у учеников старшей школы, украшал перстень с темно-синим камнем. Длинные черные волосы, собранные в хвост, слегка колыхал ветер. А глаза того же цвета, что и камень на пальце, смотрели на меня в упор.

В этот момент я ни разу не осознавала, что этот парень младше меня на восемь лет. У меня в голове не было и мысли о том, что я сама давно уже не студентка, а спецагент.

Меня притягивало к нему как магнитом, и я сама не заметила, как сделала шаг вперед.

Вопреки всякой логике, в голове не было ни одной ценной мысли, кроме идиотских: «Что я ему скажу?» и «А вдруг он просто хочет посмеяться надо мной?»

Голова отказывалась работать.

Мне снова было восемнадцать, и я смотрела на него глазами той себя, которая еще умела любить и доверять.

Я попыталась замедлить ход, но ноги сами несли к нему. Непослушное сердце требовательно колотилось в груди, намекая, что это единственный шанс поговорить со своей мечтой наедине.