Ричард Длинные Руки - монарх - Гай Юлий Орловский

У шатра Альбрехта охрана выпрямилась, бодрые и бравые, готовые защищать короля от всего на свете. Как же, если в моем расположилась королева, то военный совет точно не для женских ушей, все понимают и даже сочувствуют моей бездомности, вот уж чего не люблю, когда сочувствуют не тогда, когда я на сочувствие нарываюсь сам.

Норберт и Альбрехт вежливо поднялись, я же король, но по моему нетерпеливому жесту снова плюхнулись на лавку.

На столе заботливо расстелена карта Сен-Мари, я сразу навис над нею, как туча, что обязательно разразится грозой. Взгляд прыгнул к Тарасконской бухте, там мой драгоценный флот, но я заставил себя скрупулезно просматривать города и даже повел пальцем, стараясь ни один не пропустить.

— Кто-то уже наметил, — спросил я, — откуда выставят войска в поддержку Вирланда?

— И даже крепости, — сказал Альбрехт, — какие можно обойти.

— Какие стоит обойти, — уточнил Норберт.

Альбрехт сказал покровительственно:

— Дорогой барон, это несущественно. Пусть все сидят в замках! Важнее то, что Сен-Мари в целом наверняка выставит армию впятеро больше, чем есть у стальграфа и рейнграфа вместе взятых. Даже если к ним прибавить и армию из Гандерсгейма.

— А выставят? — спросил я.

Альбрехт сказал с укором:

— Ваше Величество! Сен-маринцы не большие любители воевать, но когда пятикратное преимущество, любой трус почувствует себя героем. А они все-таки не совсем трусы.

Норберт заявил сухо:

— Ваше Величество, необходимо дождаться армию в полном объеме. Вы и так бессовестно распылили всю нашу мощь, оставив часть в Сакранте, часть в Ричардвилле…

— Спасибо, — сказал я саркастически, — что не стали перечислять остальные земли.

Альбрехт заметил с долей ехидства:

— Пока что называемые королевствами.

Я сделал вид, что не услышал этого проницательного гада, сказал Норберту:

— Барон, увы, нам придется попробовать… пока что просто попробовать управиться с тем, что есть.

— Почему?

Не поднимая головы, я указал пальцем вверх.

— Он торопит.

— Господь?

— Если предположить, что Маркус, — ответил я, — его длани дело… хотя чье может быть еще?

— Но что мы можем? — сказал он с досадой. — Граф, несмотря на то что у него в шляпе перьев больше, чем у того дурного мезинца, все же брякнул верно насчет большой армии сен-маринцев. Пусть она не весьма отважная и боеспособная, однако Сен-Мари в разы крупнее любого северного королевства! Там богатые земли, зима курам на смех, а почва такая, что вечером воткни в землю оглоблю, за ночь вырастет телега. Народу там больше, чем муравьев в лесу.

— Армия у них многочисленная, — согласился я, — расходы на военные действия у нас возрастут в разы. А с каждым днем, в смысле, эпохой, убивать все дороже… Та-ак, садитесь за стол, нет-нет, пировать и не надейтесь, займемся калькуляцией. Дело это скучное, но весьма нужное. Война — это математика и статистика. Любые расходы нужно сводить к минимуму.

Они сели, оба настороженные, от меня часто слышали незнакомые слова, но в слове «калькуляция» какой-то неприятный звук вроде лязга ножниц.

Альбрехт осторожно спросил:

— Ваше Величество, однако же…

Я прервал на полуслове:

— Все потом. Сперва самое важное. Сколько уходит средств, чтобы лишить жизни одного вражеского воина? А так как мы гуманисты и делаем вид, что вовсе не убиваем живых людей, то будем называть, как уже предлагал, живой силой противника.

Норберт спросил сумрачно:

— А что тогда неживая?

Альбрехт ответил за меня:

— Видимо, замки, крепости… а также зомби. Хотя насчет зомбей не знаю. А вот тролли — точно живая сила.