Ректор по семейным обстоятельствам - Анастасия Никитина

— Ифит его знает, — пожала плечами я. — Но ничего серьезного. В ином случае Карна уже ломилась бы в дверь моего кабинета лично.

— А что это за Карна?

— Да так. Одна старая, пришибленная… — тут я, наконец, посмотрела на приблуду и прикусила язык, сообразив, что ей вряд ли стоит знать мое истинное мнение о некоторых профессорах академии.

— Старая пришибленная ведьма? — закончила Оли, не дождавшись продолжения от меня.

— Нет. Я оговорилась. Старая приятная преподавательница. Все, мелочь, не морочь мне голову, она и так болит. Я в душ и пойду разбираться, что там стряслось в этом общежитии. А ты, когда я уйду, тоже вымойся.

— А надеть что? — тут же потребовала конкретики приблуда. — Это не высохнет.

— Не надо стирать. Наденешь пока мой халат. Он в спальне у кровати. Я вернусь — разберусь.

— Хорошо. А что мне делать, пока вас нет?

— Лучше всего — ничего! — буркнула я и закрыла за собой дверь в ванную.

* * *

Полчаса спустя я, как и обещала, вошла в третий корпус общежития. Вопреки паническим посланиям Карны, ничего из ряда вон выходящего здесь не происходило. До гонга подъема оставалось еще почти полтора часа, и большинство постояльцев банально спали. «Ночная выходка студиозов, — мысленно проворчала я, передразнивая сообщение вредной профессорши. — Ну и где эта „выходка“? Судя по всему, никто ничего не слышал. Тоже мне, „выходка“. Скорей уж, повод выдернуть из постели ненавистную Аленну на полтора часа раньше положенного».

В холле меня поджидал продрогший, поскольку раннее утро выдалось довольно свежим, студиоз. Поглядывая из-под насупленных бровей, он молча привел мое недоумевающее высочество на третий, последний этаж общежития.

А там вовсю орали. И тон задавала, разумеется, профессор Карна, чьи визгливые вопли разносились по коридору, как рев сторожевого варана, которому прищемили воротами… В общем, что-то важное прищемили. Студиоз довел меня до единственной комнаты, дверь которой стояла нараспашку, и, так и не сказав ни слова, быстрым шагом, сильно смахивающим на бегство, удалился.

Невольно поморщившись, в небольшом помещении возмущенные рулады ненормальной профессорши и вовсе били по ушам, как пилорама, я остановилась у входа, прислонившись к косяку. Внимания на меня не обратил никто, кроме лохматого невысокого чернака с распухшим носом. Заметив мое тихо звереющее высочество, он начал подвывать и кривиться, то ли испугавшись моего присутствия, то ли демонстрируя, как ему больно.

— Довольно! — рявкнула я, так и не сумев вычленить из несвязных воплей причину какофонии.

Желаемого эффекта я добилась: меня наконец-то заметили все участники конфликта.

— Профессор Аленна, — тут же развернулась в мою сторону Карна, — ваши боевики совсем распоясались!

— Подробнее, пожалуйста.

— Они среди ночи вышли в парк, заманили в свою спальню Юрася и жестоко его избили!

— Юрась, я так понимаю, вот этот чернак с фиолетовым носом? — медленно уточнило мое оглушенное высочество, не желая задавать вертевшийся на языке вопрос: «Ну, и что?» Внутренний голос мне подсказывал, что Карне подобная реплика придется не по вкусу.

— Да! — покровительница чернаков, схватив побитого недоросля за плечо, покрутила его передо мной. — Посмотрите, как изуродовали ребенка, изверги!

Нос расквасили и фингал под глазом поставили… Это теперь называется «изуродовали»? Странно, в мою бытность студиозой мы порой друг другу руки-ноги ломали, выясняя отношения, и никто таких проблем из этого не делал. Ну полежишь пару дней в Целительском корпусе или отработаешь наказание, в зависимости от того, победил ты или проиграл. На этом вопрос был исчерпан…

— Я настаиваю на исключении! — ввинтился в мои мысли визг Карны.

— На тон ниже, профессор, — помимо воли скривилась я. — У меня нет проблем со слухом.

— Прошу прощения, — децибел в ее голосе поубавилось, но менее визгливым он от этого не стал. — Но мое возмущение…

— Профессор Карна! — Мое невеликое терпение лопнуло, как мыльный пузырь. — Вы пригласили меня сюда, чтобы поделиться своим возмущением? Если нет, то прошу прекратить истерику и отвечать на вопросы без эмоций!

— Прошу прощения, — снова повторила она, покраснев, но уже почти нормальным голосом.

— Итак. Эти молодые люди вышли ночью в парк и заманили в свою комнату чернака.

— Да! А потом…

— Подождите, профессор Карна. «Потом» меня пока что не интересует. Я хочу узнать, что этот чернак делал ночью в парке, где его «нашли и заманили». Лер студиоз? — я посмотрела на чернака, но внятного ответа не последовало. Взмахом руки заставив умолкнуть попытавшуюся вмешаться профессоршу, перевела взгляд на троицу боевиков. — Леры? Возможно, вы объясните мне происходящее?

— Я отведу пострадавшего в корпус целителей, — таки влезла защитница чернаков, приобняв «пострадавшего» за плечи.

— Вы можете идти, — кивнула я, посторонившись. — А он останется.

— Но ему надо к целителям…

— Явится туда на полчаса позже. От фонаря под глазом еще никто не умирал, — холодно парировало мое взбешенное высочество.

— Но…

— Никаких «но», профессор. Раз уж мне приходится разбираться в банальных драках между студиозами, то я прекрасно справлюсь с этим без вашей помощи. Вы свободны.

Прошипев сквозь зубы что-то явно очень не лестное для лерры ректора, Карна, наконец, вымелась из комнаты, громко хлопнув дверью.

— Ну так как? Мне кто-нибудь объяснит, что вы все делали в парке среди ночи?

— Не ночью, а уже под утро, — буркнул один из проштрафившихся боевиков. — Эта скотина по крыше административного корпуса шастала, в окна девчачьего общежития заглядывала. Мы его увидели и встретили, когда он вниз спустился.

— Неправда! — тут же взвился чернак. — Я просто шел! Не по крыше!

— И куда же вы шли в такую рань? — прищурилась я.

— Э… — он слегка замялся, а потом быстро выдал ответ и с облегчением вздохнул, как человек, придумавший удачную ложь. — Книжку относил! К экзаменам готовится! Всего на одну ночь и дали!

И смотрел Юрась на меня с легко читаемым вызовом, мол, ничего от него добиться не удастся.

Уже слегка усмехаясь, я отметила, что хныкать и хвататься грязными руками за пострадавшие части лица чернак перестал, едва за Карной закрылась дверь. «Кстати, — улыбку с моей физиономии как ветром сдуло, — а в чем у этого паршивца руки?»

Я шагнула вперед и, схватив парня за ладонь, вывернула ее к свету. Мое глазастое высочество не ошиблось. Руки у чернака, как, впрочем, и физиономия, были в саже.

Ну, и что малолетний переселенец искал в трубе моего камина?!

* * *

Что бы это ни было, просто так паршивец мне об этом не расскажет. Но кто сказал, что мое любопытное высочество будет спрашивать «просто так»?