Ведьмин род - Марина и Сергей Дяченко

– Куратор, проснитесь… Вот ведь железные нервы у парня…

На этот раз инквизиторская машина покатила прямо ко Дворцу, завывая сиреной, и Мартин успел заметить множество инквизиторских фургонов и усиленные патрули на перекрестках.

– Мы сами ничего не знаем, – сказал его сопровождающий. – Просто исполняем приказы.

* * *

– Здесь никого нет, – инквизитор повел фонариком. – Поехали дальше. У нас еще десяток адресов.

Их было трое. Один остался у двери, другой прошел в кухню, третий – в комнату. Эгле стояла, прижавшись лопатками к стене, фонарик светил ей прямо в глаза, но инквизитор видел только старые обои, дешевый натюрморт в рамке и книжную полку. Эгле чувствовала свой морок, как залепивший лицо кисель; им казалось, что постель аккуратно застелена и что вместо рюкзака у кровати валяется мягкий пуф.

– Странный дом, – уронил второй инквизитор.

– Хата под сдачу, а сейчас не сезон. – Тот, что держал фонарик, повел им в воздухе, выписывая знак. Эгле показалось, что ее защитную пленку режут ножом. Она сжала зубы, сопротивляясь изо всех сил, закрываясь, съеживаясь, удерживая слой морока – резко истончившегося, почти бесполезного.

Знак висел в воздухе перед ее лицом. Она видела его, как ярко-красную неоновую вывеску, отсвет которой отражался в глазах инквизитора по ту сторону.

– Хрень какая-то, – сквозь зубы сказал человек с фонариком и перешел в оперативный режим восприятия; Эгле почувствовала его как поток невыносимой химической вони и перестала дышать. Не так давно, в кабинете верховного инквизитора Ридны, она скрывала свое присутствие от двух десятков инквизиторов, но тогда рядом сидел Мартин, Эгле была спокойна, уверена в себе, радовалась своей новой власти…

– А если так? – Инквизитор начертил в воздухе еще один знак. Тот растекся струйкой дыма. Эгле почувствовала резкую тошноту.

– Сюда! – резко позвал инквизитор. Оба его товарища моментально оказались рядом. Эгле поняла, что задыхается и вот-вот потеряет сознание.

* * *

В приемной Великого Инквизитора усталый, нервный референт велел Мартину ожидать. Когда-то эта приемная была специально устроена, чтобы мучить нерадивых кураторов, некоторым приходилось маяться здесь часами; Мартин опустился на стул, положил руки на колени, готовясь провести в такой позе столько времени, сколько понадобится. Уж если отец взялся его наказывать…

На площади горели фонари и метались фары: светало все еще очень поздно, но день уже начался. Вижна просыпается затемно. Мартин попытался представить, что сейчас делает Эгле; он очень надеялся, что ей удалось заснуть. Я тебя вытащу, мысленно пообещал Мартин. Только меня дождись.

* * *

Инквизиторы никуда не уехали. Стояли во дворе, не выпуская из виду дверь и окна, говорили с кем-то по телефону, нервничали, боялись. В доме не было ни второго выхода, ни печки с трубой, ни даже камина. Эгле оказалась в западне: время шло, инквизиторы чего-то ждали. Или кого-то?

Подъехала еще машина. Эгле, задержав дыхание, наблюдая сквозь щель между шторами, увидела нового человека – невысокого, обрюзгшего, с неприятным выражением лица; она узнала его – это был Руфус, смещенный куратор Ридны, личный враг Мартина.

От ужаса у Эгле обострился слух – кажется, сам по себе.

– …А она, значит, не атаковала, – пробормотал Руфус и уставился на дом. Эгле торопливо укрыла себя мороком – из последних сил – и не расслышала, что сказал в ответ патрульный инквизитор.

– Но вы ее видели? – с неудовольствием спросил Руфус.

– Нет. Мы почуяли ее присутствие и…

– …струсили, – пробормотал Руфус. – Удрали…

Он подошел ближе и остановился у окна. Эгле теперь не видела его – шторы были плотно задернуты.

– Госпожа Эгле Север? – негромко позвал Руфус. Эгле перестала дышать.

– Мы могли бы договориться, – ровно продолжал Руфус. – Я знаю, что вы способны на договор, в отличие от прочих инициированных ведьм. Через несколько часов руководство Инквизиции полностью изменится. Господа Клавдий Старж и Мартин Старж потеряют власть. Вас некому будет защитить. Я предлагаю защиту в обмен на сотрудничество. Не надо никого предавать, топить, изобличать, просто подайте знак доброй воли. Я не желаю вам зла.

* * *

Референт глянул на монитор и подпрыгнул на кресле, будто под него подсунули железную кнопку:

– Пожалуйста, проходите, куратор…

Мартин сосчитал до пяти, поднялся и шагнул в открытую перед ним дверь; дубовая створка тотчас же захлопнулась за его спиной, как дверца мышеловки. В кабинете пахло табачным дымом.

– Да погибнет скверна, – проговорил Мартин, стоя на пороге.

Отец сидел за компьютером, не сводя глаз с монитора, и на его лице было то самое выражение, которого до смерти боялись его подчиненные: Клавдий Старж изготовился кого-то отчитать, унизить и смешать с дерьмом. Мартин ждал, играя желваками; совсем недавно в этом кабинете он получил кураторский пост в Ридне и скупое напутствие: «Если ты не наведешь там порядок, то и никто не наведет». Бедная Ридна.

– Сядь, пожалуйста, – сказал отец негромко. В голосе не было ни желчи, ни льда – не было эмоций, как если бы человек надиктовывал инструкцию к стиральной машине.

Мартин подобрался; опустился в кресло для визитеров. Голос отца не понравился ему гораздо больше, нежели выражение лица.

– Значит, ты решил, что субординации для тебя больше не существует? – Клавдий не отрывал глаз от монитора, голос прозвучал отстраненно-брезгливо.

– Нет. – Мартин подобрался. – Я… принял решение в рамках своей компетенции.

– Ты получил приказ и не исполнил. – Великий Инквизитор поднял взгляд и уставился на Мартина поверх экрана. – Почему ты ее не привез?!

– Потому что она под смертным приговором! – отрезал Мартин. – И пока не снят мораторий…

– По-твоему, я не в состоянии ее защитить?!

Мартин удержался и промолчал. Отец прищурился, будто читая его мысли.

– Я потерял хватку? Состарился? Меня можно не брать в расчет? А если Руфус притащит ее в Вижну – после допроса в подвале?!

Как ни владел Мартин собой, как ни готовился к этому разговору – сердце начало дергаться, как рыбешка в пластиковом пакете.

– Она нужна мне здесь. – Клавдий говорил отрывисто, будто втыкал иголки в живую плоть. – Здесь, сейчас, в этом кабинете. Я послал тебе борт, я послал людей, чтобы ты ее вывез! А ты рассудил по-своему? Хорошо. А если она сорвется и убежит в горы? Если она кого-то опять убьет – что ты будешь делать?!

Мартину показалось, что его лицо покрывается кровельной жестью.

– Она полностью себя контролирует. Она такой же человек, как я или вы, с чего бы ей кого-то убивать?!

– «Ведьмин самострел» она тоже контролировала?