Крылья Тура - Олег Языков

Наши! Кавалеристы! Ура!!! Скорее к ним. Зарываясь в снег, я побежал к оврагу. Портфель бил меня по спине. Стой, куда? Спокойнее – угомонись. Я примерился и скользнул за горевший грузовик. Потом вышел к посеченной осколками снарядов легковушке. Конники, крутясь и поднимая снежную пыль, рубили румынских солдат. Румыны бросали оружие, падали на колени, задирая руки вверх. Что-то в этой картине мне знакомо… Я уже это видел.

Пора выходить. Я не торопясь побрел к нашим кавалеристам, которые уже сгоняли румынских солдат на обочину дороги. Заметив меня, ко мне метнулись двое конных.

– Стой! Бросить оружие!

– Да на, сами потащите. – Я сбросил с плеча карабин и автомат, снял автоматные подсумки. Расстегнул ремень и снял портфель. Ремень с подсумками бросил на оружие.

– Еще что есть? – уважительно спросил кавалерист постарше.

– Есть пистолет, но его не отдам – именной, награда это.

– Кто такой, почему по-русски говоришь?

– Летчик, лейтенант Туровцев. А говорю так потому, что русский я. Так меня мама научила. – Я подумал и продолжил: – А папа научил меня говорить вот так…

Я сказал. Оба кавалериста облегченно заржали.

– Да наш это, точно! Пошли, лейтенант, к нашему лейтенанту. Там договоритесь. Он тоже послушает – любит он русское слово, ха-ха-ха!

Молодой, прямо из седла, легко и элегантно склонился к земле, подхватил за ремни мой арсенал, и меня повели к разгромленной колонне.

– Товарищ лейтенант, вот – доставили. Говорит – наш летчик, сбитый.

– Вы кто? Документы?

– Командир звена 111-го истребительного полка лейтенант Туровцев, Виктор. Был сбит сегодня, около 13.00, при штурмовке колонны противника. Во-о-н там она. Еще увидите. Самолет сжег, немцы были близко…

Я протянул ему удостоверение. Лейтенант раскрыл его, просмотрел и с сомнением глянул на меня. Ну, что тебе еще? Не похож? Действительно – не похож. Там, в удостоверении, – молодое, еще детское лицо Виктора Туровцева. Мирное лицо. Сейчас – обветренная, жесткая морда с темными кругами под глазами… Тут я кое-что вспомнил и полез в нагрудный карман гимнастерки. – Вот, посмотри, лейтенант! Этого даже немецкая разведка не смогла бы изготовить. Газете пара дней всего. Смотри, смотри – похож?

Лейтенант уставился на вырезку из «Красной звезды» с нашей фотографией. Взгляд на газету, на меня, на газету…

– Похож! Меня Степаном зовут, держи краба! – Мы крепко пожали друг другу руки.

– Петро! А ну-ка! Плесни нам с лейтенантом! Ну, Виктор, с еще одним днем рождениям тебя! Будем!

Мы выпили, занюхали рукавом, прослезились – чистый спирт. Но на душе стало тепло и спокойно.

– Что тут произошло, Виктор?

– А я не знаю… Думаю, наши «илы» сожгли этих ампулами такими, как бутылки с горючей смесью. Страшная, скажу тебе, штука. Я когда набрел на колонну, все были мертвы. Взял в легковушке вот этот портфель. Да, кстати, забирай-ка его. Нужно портфель в разведотдел передать, может, там что-то ценное. Хотя… это, наверное, уже не важно. Никуда немцы не денутся, скоро их тут захлопнут… – я одумался и притормозил. Что-то со спирта меня на разговор потянуло. – Погоди-ка, тут бутылки были… Вот, одну тебе, одну мне. А то приду в полк, ребят и угостить нечем будет. Да, видишь – документы лежат… генерал, наверное. Ну, там разберутся…

– Ладно, Виктор, бывай! Пора нам, вперед, за немцем. Да, слушай! Ты же летчик, а грузовик водить сможешь?

– Ну-у, наверное, смогу… Не пробовал, но попытаться можно. А не проще водителя среди пленных найти?

– Точно! Ну, я тебе оставляю трех легкораненых, распоряжайся тут с пленными, с трофеями. А мы – вперед. Прощай! Удачи тебе, летун!

Лейтенант свистнул, и конники вмиг растаяли в надвигающихся сумерках.

Я повернулся к строю пленных румын.

– Ну, наследники Великого Рима, кто машину водит? Два шага вперед! И побыстрей – мне в полк пора!