Крылья Тура - Олег Языков

Я посмотрел ему в глаза. Не-е-т, ошибочка! Ко мне подходил лейтенант госбезопасности Особого отдела НКВД Иванецкий. Причем – при исполнении.

– А как же, товарищ… лейтенант? Капитан?

– Капитан, Виктор, конечно – капитан!

– А как же, товарищ капитан! Сейчас и переговорим, я порядок знаю. Вот только комполка доложусь – и сразу переговорим…

Капитан махнул рукой, мы запрыгнули в подъехавшую машину и поехали в штаб.

– Товарищ майор! 24 ноября в 13.17 я был сбит над целью зениткой. Произвел вынужденную посадку. «Илы» меня прикрыли и сожгли бронетранспортер, который меня решил убить на земле. Мне удалось оторваться от преследования противника. Километрах в десяти-двенадцати от места вынужденной посадки наткнулся на разбитую румынскую колонну. У убитого генерала взял портфель с картами и штабными документами. Вот его погон, кстати, оставил себе на память… И вот расписка о приеме от меня документов… Сдал их кавалеристам в разведку дивизии. Потом вышел на шум к месту боя наших кавалеристов с румынами. Лейтенант Кравченко попросил помочь довести пленных румын до сборного пункта… Вот документ о сдаче трофейного оружия… вот – пленные… аж сорок три человека… Все сдал, как честный человек… Ничего себе… Портфель только генеральский – на память… Утром по просьбе начальника штаба кавалерийской дивизии слетал с их делегатами связи в штаб армии, а уж оттуда – прямо домой! Еще один трофей – немецкий посыльный самолет, товарищ майор! «Шторх»! Сейчас его технари на стоянке актируют… Мне бы поесть, поспать – и можно снова в бой!

– Ну и наглый ты мужик, Виктор! Аж зависть берет! Как тебя школа, милиция и комсомол просмотрели, а? Товарищ капитан, как вы-то его просмотрели? – обратился комполка к особисту.

– У нас он не проскочит, товарищ майор, разрешите взять его на цугундер? – плотоядно усмехаясь, ответил капитан.

– Давай, капитан, только покорми его сначала… А то будешь пытать про то, про это… А парень язву себе заработает.

– Молодец, лейтенант! Так держать! – хлопнул меня по плечу майор Артюхов. – Иди пообщайся с контрразведкой и можешь отдыхать. Да, и врачу покажись заодно… Ступай, Виктор, не до тебя сейчас… Люди у нас погибли, слышал? Вот, капитан, бумаги его забери…

В сопровождении почетного караула в лице аж целого капитана из ОО НКВД СССР я дошел до столовки. О-о-о, какао, белый хлеб с маслом! Роскошь!

– Кушай, Витенька, кушай! Оголодал небось, сынок… – На меня со слезой во взоре смотрела дородная тетка Глаша, командир и дуэнья наших официанток, или, как их чаще называли – подавальщиц.

– Уф-ф! Все, тетя Глаша, спасибо. Больше не могу, да и спешим мы. А что в обед на второе будет? Котлетки? Кр-р-расота!

Особый отдел занимал маленький, но отдельный домик. Охранял его аж целый сержант НКВД с автоматом на широкой груди. Он о чем-то пошептался с капитаном Иванецким.

– Где он? Вот здорово! Пошли, Туровцев, быстрее… Я тебя сейчас с таким человеком познакомлю!

В жарко натопленной комнате за столом возле фикуса в кадке сидел молодой еще майор с седыми висками. При нашем появлении он встал, и они с капитаном Иванецким радостно обнялись, изо всех сил выколачивая друг из друга пыль скитаний и других фронтовых лишений.

– Серега…

– Николай, Коля, живой…

Наконец восторги от встречи улеглись, и товарищи чекисты вспомнили обо мне.

– Николай, погоди, я сейчас быстренько объяснения сниму с лейтенанта. Вопрос ясен, чистая формальность, буквально пару минут…

Пара минут вылилась в полчаса. Я довольно подробно рассказал Сергею о своих приключениях, указал на карте место падения самолета, концлагерь с мертвыми красноармейцами, сожженную колонну и другие достопримечательности. Затем подписал бумаги и был милостиво отпущен отдыхать. Представить мне друга капитан Серега забыл…

Через десять минут, нашаривая в портфеле коньяк, я уже входил в землянку нашей первой авиаэскадрильи…

Блудный сын вернулся домой!