Волчье сердце - Александр Романовский

— Семь… Тьфу, пять с половиной.

— Согласен на семь.

Докирр принялся вращать бешеными глазами. Но на оборотней такие фокусы не действовали.

— По рукам, — сдался он.

— Отлично! — Хед не скрывал радостных чувств. — Ну а теперь обстоятельства сделки…

— Погодите, — поднял руку чародей. — Хочу поздравить вас с разумным тактическим ходом. Могу поклясться, что успех предприятия оградит вас от многих проблем. Шериф затаил на вас большой зуб, да и герцог не слишком-то доволен вашими выходками.

— Две минуты назад вы принесли нам извинения от его имени, — напомнил Хед.

— Это был знак вежливости, — вспыхнул Докирр, — неужели вы не понимаете?

Как обычно, стол был абсолютно пуст. Герцог никогда ничем не угощал даже свой генеральный штаб. Шериф барабанил пальцами по колену, а Докирр, уставившись рассеянным взглядом в дальний угол, грыз предусмотрительно захваченные семена подсолнуха. И тоже никому не предлагал.

«Ну ладно, старый дурак, — подумал герцог, — твоя взяла!»

— Выкладывай, — приказал он. — Они клюнули?

Придворный маг очнулся, посмотрел на герцога и принялся невозмутимо заворачивать семена в бумажный кулечек. Он проделывал эту операцию так тщательно и осторожно, будто произносил одно из своих огнеопасных заклятий. Однако правитель не мог нарушить ленивой маски равнодушия. Потерять лицо перед двумя своими непосредственными подчиненными значило потерять… очень многое. Ему и так с трудом удавалось в последнее время заставить их делать хоть что-нибудь.

Маг бережно спрятал кулечек в один из своих карманов, отряхнул руки, прокашлялся и только тогда соизволил ответить:

— Конечно, милорд. Все прошло так, как мы и задумали.

Герцог не смог сдержать хитрющей улыбки. Но, может, к моменту она пришлась и кстати.

— Они согласились?

— Конечно, — самодовольно подтвердил волшебник. — Я видел плясавшие в их глазах алчные огоньки. Устоять перед такой суммой не мог никто.

— И сколько же ты им наобещал? — сощурился наместник.

Докирр потупился. Но сказать-то все равно придется.

— Семь тысяч.

— Семь?! — от волнения герцог даже привстал. — Ты мог рассчитывать только на три. От силы четыре.

Придворный маг украдкой вздохнул. Чего он еще хочет? Пусть сам туда отправляется и сбивает цену лично. Тем более что его убеждали не стесняться и заполучить разбойников наверняка. Ни о каких трех кусках и речи не шло. Да, у нас тот еще правитель. Помнится, он был недоволен даже тогда, когда был уверен, что первый план Докирра сработал. В тот раз он заявил, что лишился обоих источников заработка.

— На меньшее они бы не согласились. Скоты чертовски хорошо торгуются.

Шериф презрительно фыркнул. Уж он бы показал им, как нужно торговаться…

— Ладно, — вздохнул герцог. — Сделанного не воротишь. Но смотри, если они и на этот раз покажут всем задницу, ты поплатишься своей. Я смог простить тебе первый случай, когда обе банды должны были исчезнуть. Во второй же, несмотря на то что инициатива исходила от шерифа, дело запоролось именно из-за тебя. Ты не справился с самого начала, и шайка осталась в герцогстве. Больше того, ты не удосужился это проверить! Если, конечно, не врешь. Дракона срубили именно они и сорвали весь банк. Вот я даю тебе шанс исправить ошибки, и как ты со мной поступаешь? Молчишь… Ладно, посмотрим, что из всего этого выйдет.

В комнате повисло молчание. Каждый думал о своем. Герцог надеялся выручить залежалые товары с символикой Чертовой дюжины, Докирр гадал — сказать или нет, шериф же мучительно выбирал момент для собственного выступления. Наконец решился:

— Позвольте спросить, Ваша Светлость.

— Валяй.

— Насколько я понял, операция с участием нанятых разбойников будет проходить в строжайшей секретности. Какого рода меры мне необходимо принять для соблюдения такого режима?

Реакция герцога привела шерифа в замешательство: тот посмотрел на Торвалли так, как будто он сказал нечто неприличное.

— Торвалли, — медленно сказал наместник, — ты что, идиот?

— Почему? — не нашелся что ответить шериф.

— Мы собираемся сделать на этом деньги, — почти по слогам произнес герцог, — и секретность нам ни к чему. Напротив, мы будем широко рекламировать это событие.

— Но ведь это не шутки, — не согласился шериф. — Я лично принес вам известие об этом киллере и, судя по вашей обеспокоенности, решил, что вы наконец образумились. Оказалось, что я ошибался. Вы вновь заняты мыслями о том, как бы извлечь выгоду из воздуха. Подумайте лучше о том, что Скопа идет сюда отнюдь не случайно. А он не разменивается по пустякам…

— Молчать! — прикрикнул правитель. — Пока что я сижу в этом кресле, а ты, Торвалли, в нем не окажешься никогда.

— Вы правы, мой господин. Простите меня.

— Так-то лучше, — бросил герцог. И уже мягче: — Неужели ты думаешь, что я испугался какого-то вампира? Да и нечего здесь ему делать. Мало ли куда он направляется мимо Сторхейльма?

— Он идет с востока строго на запад, — упрямо проговорил шериф, — а за нами городов уже нет.

— Правильно, наконец-то ты понял! За нами лишь граница. К ней-то и стремится чудовище.

И все же Торвалли не верил.

— Вы как хотите, а я усилю посты. Да и во дворце каждого проверю.

— Твоя воля, — согласился правитель. — Работа у тебя такая, заботиться о моем здоровье.

— Конечно, Ваша Светлость.

Между тем придворный маг успел решиться: нужно признаться. Иначе герцог не простит ему того, что залежалые товары с волками так и останутся бесполезным хламом.

— Можно мне, Ваша Светлость?

— Чего тебе? Еще денег?

— Видите ли, буквально вчера мне довелось узнать, что, кроме Чертовой дюжины, в охоте примет участие еще одна команда. Это произойдет автоматически, раз уж мы заключили сделку с разбойниками.

— Это каким же образом, позволь полюбопытствовать?

— Видите ли, быть может, вы еще не успели позабыть о некоем Повелителе волков…

— Как же, тут позабудешь. У меня куча средств осталась без выручки.

— Могу сказать, что вам представится прекрасный случай наверстать упущенное.

— То есть как?

Герцог недоверчиво уставился на своего придворного мага. Шериф, похоже, уже догадался.

— Чертова дюжина и есть те самые волки, с Повелителем в придачу.

— Как это?

— Они ликантропы.

…Когда Докирр покидал зал совещаний, герцог все еще сидел без движения. Глаза его уставились в потолок, а на губах блуждала улыбка умалишенного.