Книжные хроники Анимант Крамб - Лин Рина

Я совершенно забыла о званом вечере у Кентов, пока мистер Бойль не напомнил мне о нем и не спросил, сможет ли он увидеть меня там сегодня вечером. Он улыбнулся и пристально посмотрел на меня.

Я, не раздумывая, ответила ему согласием, и какое-то предвкушение охватило меня. Оно заставляло меня нервничать и постоянно улыбаться. Кроме того, прогнало усталость, которую я давно уже должна была почувствовать.

Мы поехали в карете обратно в университет, так как дяде Альфреду и мистеру Бойлю нужно было обсудить результат поездки мистера Бойля и их последующие действия в кабинете.

Я не знала, о чем шла речь, и была в абсолютном смятении, чтобы интересоваться этим, что было совершенно нетипичным для меня.

Кучер отвез меня домой, где я с облегчением надеялась на свободный вечер. Но тетя Лиллиан ухватилась за возможность вытащить меня в город, чтобы купить мне новое платье. Конечно, к вечеру оно не будет готово, но она пообещала устроить бал в следующую субботу.

Хотя я обычно не любила балы, в этот раз у меня возникло странное чувство радости от идеи встретить там мистера Бойля.

Мне позволили самой выбрать ткань и фасон для платья. Тетя Лиллиан стояла рядом и давала советы, но, к моему облегчению, не принимала решение за меня, как это часто делала моя мама.

После того как мы выпили чай в красиво обставленной кондитерской и съели по маленькому кусочку тыквенного пирога, я уговорила тетю ненадолго заглянуть в книжный магазин перед тем, как мы вернемся домой, чтобы подготовиться к сегодняшнему вечеру.

Мы помогли друг другу одеться. Небесно-голубое платье для моей тети, и солнечно-желтое платье для меня. Она причесалась, а потом усадила меня на табурет перед туалетным столиком.

Я смотрела себе в глаза, пока тетя Лиллиан расчесывала мои волосы и затем начала их заплетать. Я абсолютно осознанно смотрела в светлую серо-голубую радужку своих глаз, рассматривала покрасневшие щеки и невольно спрашивала себя, понравлюсь ли я мистеру Бойлю.

Однако эта мысль насторожила меня. Мистеру Бойлю? Конечно, мне стоило заметить это раньше, ведь у меня всегда был аналитический склад ума. Но в этом конкретном случае мои собственные чувства были настолько мне чужды, что я не смогла так быстро разобраться в них.

Но я действительно намеревалась влюбиться. В мистера Бойля. Я сама себе удивилась.

До сих пор я была влюблена только в книги и в миндальное печенье моей бабушки, но никогда не в мужчину.

Как я должна справиться с этим? Мне нужно было что-то предпринять? Или я могла просто плыть по течению? Какие будут последствия?

Я подумала, чтобы обратиться по этому поводу к тете Лиллиан. В конце концов, у нее был опыт в делах сердечных. Но я боялась, что потом она расскажет все дяде Альфреду, а он – моему отцу, и если мой отец узнает об этом, то я уже не смогу спрятаться от матери.

Так что лучше не стоит.

Дядя Альфред рано вернулся домой и с помощью жены занялся приготовлениями, а я сидела внизу в гостиной в своем темно-зеленом кресле и читала одну из моих новоприобретенных книг, где речь шла о временах неуклонно растущих колоний в Африке.

В последнее время я слишком мало читала и наслаждалась минутами отдыха, позволяя взгляду скользить по черному шрифту, а словам складываться в предложения в моей голове, оставляя свой смысл в моей памяти. Это были моменты, когда я была самой собой, когда меня не волновали другие, и я сбегала из реального мира.

– Анимант. – Голос тети вырвал меня из тишины, и я подняла голову, чтобы взглянуть на нее. – Ты идешь? – спросила она, надевая светлые перчатки на тонкие пальцы.

Я чуть не спросила куда, когда мое прекрасное желтое платье привлекло мое внимание, и мое сердце внезапно забилось быстрее.

И хотя я была на середине абзаца, я захлопнула книгу, положила ее на стоящий рядом столик и поднялась, шурша юбками.

Дядя Альфред спускался по лестнице, он выглядел непривычно благородно, это привело меня в изумление. Карета подъехала, и мы вышли на улицу.

Поездка заняла около четверти часа, и все это время я нетерпеливо ерзала по скамейке, пока мы, наконец, не добрались до дома Кентов, который ярко освещал всю улицу, погружая ее в золотистое мерцание.