Пик затмения - Дарья Сойфер

– Ну да. Они пришли с дороги – твой отец, дедушка и синьор Даниф. Голодные… Ужас! Синьор Даниф был какой-то бледный и уставший. Наверное, его укачало. Я предложила сходить к синьоре Венсан, а он не застал ее на месте. Потом спустился на собрание в холл, но еще раз заглянул ко мне – поблагодарить, – с нажимом уточнила повариха и поучающе подняла палец.

– А вы на собрание ходили? Что там было? – Мара изо всех сил старалась не выказать излишнюю заинтересованность, сосредоточившись на липких пятнах от сока.

– Какое собрание! У меня посуда не мытая, тесто надо было поставить на утренние булочки. Ну вот что я там не видала? Обычное знакомство с новым преподавателем.

– А не знаете, мадам Венсан была на собрании?

– Нет, кажется… Ну да, этот мальчик… Вомбат. Рик, кажется… Он стучал испрашивал, нет ли мадам Венсан… Ну, эта женщина никогда не перед кем не отчитывалась. Между нами, характер у нее!..

Мара прикрыла глаза, вызывая в памяти картинки вчерашнего вечера… Точно, Рик. Тогда Лизе стало плохо, и отец сказал: «Рик, позови мадам Венсан!» Выходит, ее не нашел Даниф, а потом Рик… На поле ее точно не было. Тогда где она была?.. Неужели она?

С одной стороны, мадам Венсан всегда выполняла свою работу четко и жила на Линдхольме много лет. И пусть Мара к ней особой любви не испытывала, не станешь же подозревать всякого, кто больно ставит уколы? С другой стороны, главный и единственный медик Линдхольм была скрытной и своенравной. Зимней, опять же. И хладнокровной. Шпион и убийца? Уж скорее она, чем, к примеру, синьора Коломбо.

Внезапная догадка воткнулась в мозг раскаленной иглой, и вытирать столы стало совсем невыносимо. Помощь пришла свыше.

– Не трогай мои вещи! Дикарь! – раздался из холла визг Сары Уортингтон.

– Мбари учить!

– Ты должен мне новую сумку!

– Но он здесь сел первым! – последняя реплика, кажется, исходила от Роба.

– Что там за… – синьора Коломбо перекинула через плечо полотенце, как лямку от калаша, и грозно двинулась к дверям, чтобы растащить разбушевавшихся учеников.

– Я разберусь! – Мара ужом метнулась наперерез и первой выскочила в холл.

Мбари сидел в одном из кресел у стены, обложившись книгами и тетрадками. Зрелище было трогательное: парень явно плохо представлял, как работать со всем этим бумажным хламом, часть листов сползала с коленей, шариковая ручка была крепко сжата в кулаке, как у трехлетнего ребенка.

Бедолага понятия не имел, что это кресло облюбовала Сара Уортингтон. Может потому, что оно больше остальных напоминало трон викторианской эпохи и выделялось среди аскетичной шведской мебели, может, оно было мягче остальных… Да нет, все-таки первое. Сара сидела бы и на раскаленных гвоздях, будь это в тренде. Мбари, не вникнув в собственнические замашки британской аристократии, переложил забытую сумочку на пол. Сумку Сары Уортингтон, это клетчатый эквивалент золотого слитка, – на пол. Разумеется, визг поднялся опасный для слуха, хрусталя и беременных женщин.

И все же Мара во всем увидела плюсы. Она взглянула на ситуацию зрением робота: перед глазами появились маленькие мишени, самостоятельно навелись на участников конфликта, и рядом с каждой высветился целый список полезных возможностей. Мбари и Роб – уборка столовой, плюшки от отца и деда. Сара Уортингтон – утереть нос.

– Только тронь его, – угрожающе сказала Мара.

– Кого? Твоего братца или личного Пятницу?

– О, кто-то прочитал Робинзона Крузо! Осилила целую книгу вместо нового каталога косметики?

– Иди отсюда! Тебя это не касается!

– И правда! – Мара неожиданно усмехнулась. – Пойду. Сообщу порталу «ШШШ точка ком^[3]» о толерантности наших студентов. Кто там у них главный редактор? Афроамериканец, если мне не изменяет память? Вот ему будет интересно, как тут унижают детей по расовому признаку!

Мара била наугад: она даже близко не знала, кто у них там главный редактор. Но судя по растерянности Сары, та тоже была далека от осведомленности.

– Причем тут это? – неуверенно возразила она, прижимая к груди сумочку. – Я никому не позволю брать мои вещи!

– И поэтому ты назвала его дикарем и Пятницей? – Мара почувствовала себя на коне и продолжила напирать. – Какой позор для твоего семейства. Столько поколений Уортингтонов… Ну, если люди веками были колонизаторами и рабовладельцами…

– Колонизаторы и рабовладельцы были в Америке, – тут же возразила Сара, но позиции она уже явно сдала.

– Какая разница, если снобизм в крови! Мбари, Роб, пошли со мной. С такими людьми, как мисс Уортингтон, не стоит находиться в одной комнате.

Мбари послушно сгреб вещи, Роб засеменил следом. И не из высоких побуждений, просто трусил оставаться один на один с британкой. Сейчас она напоминала кобру, чье гнездо разворошили палками. А Мара с гордым видом провела «униженных и оскорбленных» в спасительные стены столовой.

– Вот, – довольно сообщила она. – Здесь вас никто не тронет. И заниматься можете сколько угодно. Правда, осталось немного крошек… Но вдвоем вы это быстро уберете, – и она пихнула брызгалку Робу, а тряпку – Мбари. – Покажи ему, кузен, как это делается.

– А чего это я должен убираться… – заканючил Роб.

– Урок номер два, – Мара обратилась к подопечному через голову капризного родственника. – Хочешь получать самое вкусное – помогай синьоре Коломбо. Запомни волшебные слова: «спасибо» и «очень вкусно».

– Спасибо, очень вкусно, – кивнул эфиоп.

Слово «вкусно» и вправду подействовало волшебным образом. На Роба. Осознав, что можно проложить себе путь к отборному провианту, парень оживился и с яростным рвением взялся за уборку.

А Мара, перепоручив дела новичкам, с чувством выполненного педагогического долга направилась в кабинет отца. Однако профессор Эдлунд был занят. Из-за двери доносились громкие голоса отца, мисс Вукович и кого-то еще. Третий человек звучал приглушенно, скорее всего, с ним говорили по громкой связи. Мара быстро узнала отрывистые интонации фрау Шефер из департамента образования и поспешно ретировалась. Все-таки семейные беседы – не лучшая затея, когда есть риск попасть под горячую руку мисс Вукович. А после бесед с начальством рука завуча всегда становилась раскаленной.

Избежав линии огня, Мара решила не испытывать судьбу снова и не маячить в районе столовой, когда синьора Коломбо поймет, каких помощников ей подсунули. Аккуратно обходными путями просочилась мимо и спряталась в библиотеке, чтобы тихо покопаться в закрытом архиве. Правда, занятие оказалось далеко не таким романтичным, как она себе напридумывала. Рассчитывала, что будет листать старинные манускрипты, а получила чьи-то потрепанные тетрадки. Путешественники, исследователи, которых так никто и не издал. К вечеру глаза разболелись, и Мара едва доползла до домика, чтобы тут же рухнуть в постель.