Пик затмения - Дарья Сойфер

Зато на следующий день сразу после уроков решила снова штурмовать отцовский кабинет и не сдаваться без разговора. И теперь ей повезло застать его без посторонних.

Профессор Эдлунд закопался в бумаги, и все в нем: поза, выражение лица, всклокоченные волосы, – говорили о неизъяснимых страданиях. Кажется, ночью ему почти не удалось поспать. Визиту дочери он обрадовался, но не по-родственному, а скорее просто увидел в Маре избавление от надоевшей работы.

– Что у тебя? – он сдвинул документы в кучу. – Хочешь попрактиковать второй облик?

– Нет, – Мара плюхнулась на диванчик для посетителей. – Заглянула поболтать. Что делаешь?

Вопросы про мадам Венсан уже вертелись на кончике языка, но задавать их с порога означала вызвать ненужные подозрения. Поэтому Мара вполуха выслушала жалобы на то, как же трудно перетрясти жильцов домиков, чтобы все остались довольны, и чтобы подопечные Сэма поселились с ним в одном корпусе. Пока старый Нанук занимал гостевую спальню на третьем этаже, но уже на днях должен был приступить к воспитанию молодняка.

– Кстати, про новичков, – Мара ухватилась за ниточку разговора, чтобы нанизать на нее нужный вопрос. – Как Лиза? Ей, кажется, позавчера стало плохо?

– Ах, это… Просто обморок. Быстро пришла в себя.

– Ну да, ну да, – рассеянно протянула Мара и подошла к окну, чтобы отец не мог наблюдать за выражением ее лица. – Мадам Венсан поставит на ноги кого угодно.

– Нет, ее помощь даже не понадобилась. К тому же, Рик так долго искал, что проще было нанять нового врача… Мисс Кавамура отвела Лизу в домик, напоила горячим шоколадом и уложила. Вроде, сегодня уже никто не жаловался на плохое самочувствие.

– Хорошо.

– А почему тебе вдруг стало интересно?

– Ну… – Мара лихорадочно перебирала правдоподобные ответы. – Из-за деда.

– Сэма? – удивился Эдлунд.

– Конечно! Если бы он навредил кому-то из учеников… Ну, знаешь, сердечный приступ или что там бывает от страха… В общем, не хочу, чтобы у него были проблемы. Так что, может, все-таки показать Лизу мадам Венсан?

– Это уже чересчур. Все у Лизы будет в порядке. А мадам Венсан не до этого: пневмония у третьекурсницы, приходится все время быть рядом…

– Поэтому ее в тот вечер не было на собрании?

– Ну да, она отпросилась… – машинально ответил Эдлунд и вдруг напрягся. – А откуда ты знаешь? Тебя ведь на собрании тоже не было! Опять твои шпионские игры? Мара, сколько раз я предупреждал…

– Да нет, пап, ты что!

– Кошкина! – профессор хлопнул себя по лбу. – Я так и знал. Эти разговоры на русском… Я сам виноват: велел тебе открыть ей маяк для обыска. Ты подглядывала за ней? Ты тоже решила влезть в расследование смерти Густава?

– А тебе что, все равно? – не сдержалась Мара. – Он работал здесь… тысячу лет! И тебе наплевать, что его уб… больше нет?

Она спохватилась в последний момент, но по взгляду отца и его тяжелому вздоху поняла: слишком поздно.

– Я знаю, что его, вероятно, убили, – отрешенно произнес он. – Детектив сообщила мне. Надеялся, что до студентов это не дойдет… Но… Кого я обманываю? Ты вечно суешь свой клюв во взрослые дела. Мне жаль, Густава, Тамара. Он был мне… Не знаю. И не отцом, и не другом, но… Очень родным, – голос Эдлунда прервался.

– И поэтому ты устроил торжественную встречу этому Данифу?! Чуть ли не с фейерверками!

– Не «этому Данифу», а «профессору Данифу», будь добра! – рассердился Эдлунд. Да, поэтому! Я – директор, и не могу допустить паники, сплетен и слухов. Мы проводим Густава, когда детектив завершит свою работу. А до тех пор любая утечка может помешать расследованию. И я прошу, не лезь в это дело! Займись курсовой, не разочаровывай миссис Дзагликашвили!

Мара спрыгнула с подоконника и обиженно прошла к двери.

– Ты куда? – требовательно спросил Эдлунд.

– В библиотеку!

Да, она собиралась в библиотеку. Но как ни крути, третий этаж находится между четвертым и первым. И поэтому и кабинет мадам Венсан, и комната дедушки оказались аккурат на пути к знаниям.

В палате было тихо: врач снова отсутствовала. Мара приоткрыла дверь, убедилась, что Венсан не прячется в углу и не выскочит вдруг с руганью про микробы. Проскользнула внутрь: все кровати, кроме одной, пустовали. А самую дальнюю отгораживала от взглядов специальная белая занавеска. Но поскольку у кровати горел ночник, в этом подобии театра теней угадывались силуэты человеческого тела.

Судя по ровному дыханию и тишине, пациент спал, и Мара воспользовалась моментом, чтобы подойти к столу. На карте, исписанной размашистым почерком, взгляд выцепил слово «pneumonia». Что ж, хотя бы в этом Венсан не солгала. Но почему тогда Рик не нашел ее в кабинете?

Мара прислушалась, робко протянула руку и пролистала карту. В медицинских каракулях трудно было что-то разобрать наверняка, но уж график температуры понял бы даже ребенок. А цифры оказались интересными: пациентка пошла на поправку еще три дня назад. Именно тогда кривая сломалась и рухнула вниз, и вот с тех пор тянулась на цифрах до тридцати семи. Значит, позавчера не было никакой нужды сидеть у постели больного ребенка. Может, конечно, Венсан сидела для перестраховки, но почему тогда ни Даниф, ни Рик ее не нашли?..

– Что ты, интересно знать, тут делаешь? – тихий, но жесткий голос, чуть не довел Мару до инфаркта.

– О, Господи… – она отдернула руку и сунула дрожащие пальцы в карман. – Я тут… Это… Зашла проведать…

– Кто разрешил тебе входить? И как ты посмела трогать документы? – ярость мадам Венсан была холодной и пугала до чертиков.

И как можно на таких каблучищах передвигаться бесшумно?!

– У меня… эм… Очень болела голова. Вчера и сегодня… Я… Ну, думала, вы дадите таблетку…

– И поэтому копалась в чужой медицинской карте? – бровь идеальной формы ехидно изогнулась. – Ничего у тебя не болит.

– Но… Правда… Весь день ноет… – для убедительности Мара потерла виски.

– Болело бы, ты бы пришла во время уроков, – отрезала мадам Венсан. – Выйди и закрой дверь с той стороны, иначе я позвоню твоему отцу. И никогда не смей входить сюда без разрешения!

Отчитали, как школьницу! Но и пусть. Хотя бы не убили. Нет, ну надо было так испугать! Только у шпиона могут быть такие навыки. У шпиона – и убийцы. Да, Венсан не была вчера в Стокгольме. Но запросто могла испортить лодку заранее. Зато какое алиби!

Мара прислонилась к холодной стене, стараясь унять бешеную сердечную гонку. Шестнадцать лет, а так зашкаливает… Может, пора взяться за ум и прекратить все эти расследования?..

Вместо ответа в кармане зажужжал телефон, – так и не включила звук после занятий. На экране высветилась фотография Брин.

– Ты чего?! – зашептала Мара, отбегая подальше от медкабинета, пока не прилетело еще сильнее.