Создатель призраков - Дэн Абнетт

— Значит, ты бросаешь меня, майор? Так ты хо­чешь поступить, да? Тебе придется дорого за это за­платить!

— Фес тебя самого, дебил ненормальный! Ты, ви­дать, совсем спятил, раз хочешь лезть туда!

Нокад шел вперед. Его люди любили его. Они радостно пели вместе с ним, тесня захватчиков.

У входа в канал Нокад выкрикивал вдохновенные слова своим последователям. Он вскинул руки к небу…

А потом была вспышка света, что-то громко хруст­нуло. Голова Нокада разлетелась кровавыми брыз­гами.

Ларкин повалился на спину у дверей, дергаясь в конвульсиях. Спазмы сотрясали его тело, и его разум снова помутился.

— Ларкин? Ларкин? — Корбек негромко позвал его.

Ларкин лежал у входа в разбитую церковь, свернув­шись в луже собственных выделений. Когда он пришел в себя, он обнаружил, что его разум потрясающе чист. Словно очищен светом.

— Колм…

— Ларкин, сукин ты сын!

Корбек поднял его на ноги, и тот покачнулся.

Винтовка Ларкина валялась на полу. Ствол сгорел и сломался.

— Ты прикончил его. Прикончил его, старый за­сранец! Поджарил его как следует!

— Правда?

— А ты сам послушай! — Корбек усмехнулся и под­тащил снайпера к дверям. Снаружи, со стороны акве­дука, доносились громкие возгласы ликования. — Они сдались! Мы взяли Буцефалон! Нокад мертв!

— Вот дерьмо… — Ларкин сполз на колени.

— А я-то подумал, что ты сбежал! Серьезно! Я ду­мал, что ты, фес тебя, дезертировал!

— Я? — Ларкин поднял на него взгляд.

— Я не должен был в тебе сомневаться, правда ведь? — спросил Корбек, крепко обняв худощавого снайпера.

— Куда делась ангел? — тихо произнес Ларкин.

— Ангел? Нет здесь никаких ангелов, разве что она! — Полковник указал на поврежденную статую ан­гела над купелью.

Прекрасная крылатая дева, преклонившая колени в молитве. Тонкие руки сложены на груди. Голова сми­ренно наклонена. Надпись на плитах гласила, что она символ Бога-Императора, воплощение Золотого Трона, явившееся старейшинам Буцефалона во времена коло­низации и присматривавшее за покорением этих земель.

Просто старый миф. Просто кусок камня.

— Но… — начал было Ларкин, когда Корбек снова поставил его на ноги.

— Но ничего больше! — расхохотался полковник.

Ларкин тоже рассмеялся. Его трясло от силы соб­ственного хохота.

Корбек увел его из монастыря. Они оба все еще смеялись.

Последнее, что увидел Ларкин, прежде чем Кор­бек уволок его, была упавшая винтовка снайпера. Ее ствол был обернут в опаленный кусок прекрасной бе­лой ткани.

Внезапный грохот вражеской артиллерии потряс джунгли Монтакса незадолго до полуночи. Края низ­ких бурых облаков осветились отблесками света и пла­мени. Глухой, хриплый рокот разнесся над туманами болот, словно рык голодного пса. Где-то вдалеке кипе­ла яростная ночная битва.

Повинуясь инстинктам, Гаунт проснулся от грома орудия и покинул свою хижину. Звук пришел с вос­тока. Комиссар выслал одного из сержантов обойти караульные посты. Звуки канонады походили на хлоп­ки и треск большого мокрого одеяла, выбиваемого в жарком влажном воздухе.

Комиссар пересек по мостику небольшой бурля­щий водоем и успел войти под покров деревьев, ко­гда духота в воздухе внезапно рассеялась, пронзен­ная мелким холодным дождем, принесенным свежим ветром. Этот дождь мог бы даровать облегчение по- сле жары, если бы не был вязким, липким и не ел глаза.

Гаунт обнаружил, что добрался до насыпи, на ко­торой располагалась одна из главных сторожевых вы­шек. Комиссар начал подниматься по лестнице. Уста­новленные со стометровым интервалом по перимет­ру лагеря, башни поднимались на десяток метров над болотной жижей. Каждая из них была построена из нескольких стволов деревьев, сбитых вместе и надеж­но укрепленных балками на болтах. На вершинах гро­моздились обшитые бронелистами пулеметные гнезда.

Скрытый темнотой вышки, рядовой Брагг сидел за своим спаренным тяжелым пулеметом, окружен­ный барабанными магазинами с патронами. Бронелист, служивший потолком, не пропускал дождь внутрь, а по периметру гнездо было обтянуто москитной сет­кой.

— Сэр! — Брагг взял под козырек, и его крупное лицо расплылось в широкой, слегка смущенной улыбке.

Танитец готовил себе крепкий кофе на небольшой горелке, кружка казалась крошечной в его могучих ру­ках. Он неуклюже попытался спрятать за горелку фляж­ку сакры, но запах алкоголя в таком замкнутом про­странстве выдавал его с головой.

Гаунт кивнул вместо приветствия.

— Я бы сам не отказался, — произнес он. — Сделай покрепче.

Похоже, Брагг успокоился. Он плеснул изрядную порцию сакры во вторую помятую кружку и поставил над горелкой. Гаунта в который раз поразило неве­роятное сочетание огромной силы и застенчивости в этом человеке. Брагг был достаточно силен, чтобы кру­шить черепа голыми руками, но двигался он всег­да очень осторожно, будто опасаясь собственной силы. Или того, что об этой силе могли подумать окружаю­щие.

Гвардеец подал комиссару дымящуюся кружку, и Гаунт устроился на стопке барабанных магазинов, глядя на восточные джунгли. Обзор, открывавшийся из пулеметного гнезда, позволял подробнее разглядеть битву вдалеке. За деревьями мелькали вспышки и ли­нии трассеров. Дождь прибил туман к земле, и теперь можно было рассмотреть полыхающие в джунглях по­жары.

— Похоже, у них там весело, — заметил Гаунт.

Брагг, отхлебнув из своей кружки, кивнул:

— Я насчитал четыре или пять позиций, посты ог­невой поддержки пехоты. Вероятно, они подошли и окопались, потому что сектора обстрела не меняются.

— Если они направятся сюда, нам придется что-то делать с этим.

— Пусть подходят. — Брагг похлопал по корпусу тяжелого пулемета.

Гаунт ухмыльнулся. Брагг был отличным специа­листом по тяжелому оружию, но в меткости он едва ли преуспел с момента Основания. Тем не менее, имея оружие с таким боезапасом и таким темпом огня, он наверняка должен был попасть хоть во что-то.

— Да, пока не забыл, — сказал Гаунт. — Западные насыпи опять поплыли. Я сказал майору Роуну, что ты завтра поможешь строительной команде с ремон­том. Им понадобится сила.

Брагг согласился без единого возражения. Его фи­зическая сила была одним из важных ресурсов для Призраков и была столь же велика, сколь его доброта и желание помогать. Танитец напоминал Гаунту боль­шое дробящее орудие вроде дубины — смертоносное в умелых руках, но сложное в обращении и не самое точное.

Гвардеец смахнул с лица моль.

— Хорошенькое местечко мы тут нашли, — проком­ментировал он.

— Монтакс… не богат на красоты, — признал Гаунт, с обычным удивлением разглядывая танитца.