Декоративка. Книга 2 - Агата Грин

Я долго провозилась, вырисовывая на бумаге  двояковогнутые линзы для очков, оправу, крепления,  и то, как это все должно собраться и в итоге  выглядеть на лице. Дело осложняло то, что я мало знаю о том,  как именно создаются линзы для очков и подбираются диоптрии для коррекции, из каких материалов, по какой технологии. Удовлетворившись, наконец, своими набросками, я стала упрашивать Флану  отвести меня в город к какому-нибудь мастеру, который способен делать всякие разные штучки из стекла.

Всадница не горела желанием мне помочь, она меня морозилась и почти не разговаривала. В ответ на мою просьбу она вяло проговорила:

— Работы на кухне много. Нет времени.

Я вздохнула. Первое время после рокового происшествия с Вазрагом я не предлагала Флане помощь на кухне, потому как все мои мысли были заняты  раненым Младом, а как только волк начал выздоравливать и у меня появилось время помогать, она мне начала категорично отказывать. Я в ее глазах стала предательницей, «нормальной» женщиной, которая, как она ошибочно считает, не может жить без мужчин. Хотя до этого она буквально порхала от радости, что мы теперь живем вместе, и даже когда мы ругались из-за того,  как что устроить в комнате, она была счастлива и смотрела на меня почти влюбленно.  Она  и Млада-то притащила в крепость, потому что очень-очень хотела меня, якобы «пустую», «неполноценную» женщину, порадовать. Но стоило ей разок увидеть невинную сцену, как мы  с Зеном банально лежим вместе, греясь, так ее дружеская влюбленность легко обернулась недружеской холодностью, и я никак не могла пробиться через этот ледяной панцирь.  Всю ее одежду я привела в порядок, барахло в комнате разобрала, саму комнату вылизала,  так что теперь она выглядела очень даже уютно, Млад никакого беспокойства не доставлял, но, так сказать, «погода в доме» оставалась пасмурной.

Когда девчонка, избегая дальнейшего разговора, пошла к двери, я  обогнала ее, преградила путь и предложила:

— Если  тебе в тягость со мной жить, то иди к Вандерии и попроси освободить от  обещания опекать меня.  Зачем себя насиловать?

Флана сгорбилась, опустила голову, и, угрюмо глянув на меня исподлобья, буркнула:

— Ничего я себя не насилую.

— Тогда  почему, когда я к тебе обращаюсь, у тебя такое лицо, будто ты кислоты хлебнула? 

— Лицо у меня обычное!  — с типичным воинственным возмущением подростка возразила она.

— Почему тебя это так разозлило?  — стала допытываться я.  — То, что ты увидела меня с Зеном? Мне что, можно спать с мужчинами только с твоего разрешения? Или вообще ни с  кем спать нельзя и ничего без твоего ведома делать нельзя? Я твоя собственность? Декоративка?

Она вздрогнула.

— Декоративка? Ты что такое говоришь-то?

— Говорю как есть. Такое ощущение, что ты меня купила, как декоративку, у Вандерии,  и решила, что я только твоя игрушка,  вот и разозлилась, когда увидела меня рядом с Зеном. А я всего-то лежала с ним рядом, чтобы  не замерзнуть.

— Как ты все перекрутила! Я тебя на вранье подловила, вот что! Ненавижу вранье! Ты говорила, что тебе противны мужики, а  сама обнималась с ним. Я врунов не переношу.

— Я тебе не врала. После всего, что было со мной в империи, мне мужчины противны.

— Но не тот, с которым ты лежала!

— Потому что я ему доверяю, Флана. Он помогал мне. Спас меня, вытащил из Ниэрада. Я ему как человеку верю, а не как «мужику», и бородатому Тредену тоже. Они  меня и пальцем не тронут, даже если я голая о них тереться буду. И тебе пора бы начать видеть во мне человека, личность, а не женщину, недоженщину или еще кого. Или  дружить ты можешь только с «пустой» Ира,  которая, как и ты, от мужчин шарахается?