Обнаженное солнце - Айзек Азимов

– Я, признаться, не совсем понимаю, в чем заключалась его работа.

Морщинистые щеки Квемота слегка зарделись.

– Может быть, вам лучше поговорить с его ассистентом?

– Я бы давно это сделал, если бы кто-нибудь соизволил сказать мне, что у него был ассистент.

– Очень жаль, что вам не сказали. Наличие ассистента – еще один показатель ответственности Дельмара перед обществом. Раньше такой должности не было. Но Дельмар счел необходимым воспитать молодую смену, чтобы оставить себе преемника на случай своей отставки или… или смерти. – Старый солярианин тяжело вздохнул, – И вот я пережил его, а он был намного моложе меня. Я с ним играл в шахматы – много раз.

– Каким образом?

– Обычным, – вскинул брови Квемот.

– Вы что, встречались?

– Что за мысль! – ужаснулся Квемот. – Даже если бы у меня получилось перенести близость, Дельмар никогда бы не пошел на такое. Работа фетолога не притупила в нем чувствительности. Он был щепетильный человек.

– Тогда как же?

– На двух досках, как играют все, – Квемот снисходительно пожал плечами. – Нуда, вы же землянин. Он делал мой ход на своей доске, я его ход – на своей, Очень просто.

– А госпожу Дельмар вы знаете?

– Мы общались. Она ведь полевая колористка, и я смотрел пару ее выставок. По-своему прелестно, но это скорее диковинки, чем произведения искусства. А все-таки занятно и свидетельствует о проницательности ума.

– Как по-вашему, способна она убить мужа?

– Не задумывался. Женщины – существа загадочные. Но тут случай бесспорный, не так ли? Только госпожа Дельмар могла достаточно близко подойти к Рикэну, чтобы убить его. Рикэн никогда, ни при каких обстоятельствах не допустил бы к себе никого другого. Он был крайне щепетилен на этот счет. Хотя, пожалуй, «щепетилен» – не то слово. В нем просто не было и следа какой-либо ненормальности, извращенности. Истинный солярианин.

– Разве то, что вы допустили меня к себе, указывает на вашу извращенность?

– Пожалуй, да. Я сказал бы, тут есть нечто от скатофилии.

– А не могли Дельмара убить по политическим мотивам?

– Что?

– Я слышал, он был традиционал.

– О, мы тут все традиционалы.

– Значит, на Солярии нет такой группы людей, которые не являлись бы традиционалами?

– Ну, скажем, есть такие, которые считают, что излишнее рвение в соблюдении обычаев предков опасно. Им не дает покоя наша малочисленность – в других мирах, мол, населения гораздо больше. В общем, все это глупости, и таких людей немного. Не думаю, что они могут считаться силой.

– Почему глупости? Разве на Солярии есть нечто такое, что удерживает военное равновесие, несмотря на большое численное преимущество прочих Внешних Миров? Какое-то новое оружие?

– Оружие, безусловно, есть, Только не новое. Люди, о которых я говорил, скорее слепы, чем глупы, если не видят, что оно постоянно в действии и сопротивляться ему бесполезно.

– Вы это серьезно? – сузил глаза Бейли.

– Разумеется.

– И вы знаете, что это за оружие?

– Кто же не знает? И вы знаете – стоит только подумать. Я понимаю чуточку яснее других – возможно, потому, что я социолог. Конечно, это оружие в бою не используется. Оно не убивает, не ранит – и все-таки непобедимо. Тем более непобедимо, что его никто не замечает.

– Так о каком же чудо-оружии вы толкуете? – раздраженно спросил Бейли.

– О позитронном роботе.