Обречённые на падение - Эмили Рэй

А вдруг он всё-таки ей расскажет?

Стою перед дверью Уэста и не решаюсь войти в кабинет. Ровно через две минуты у меня официально назначенная с ним встреча. Час назад мне позвонили и сказали, что освободилось место для приёма. Отказаться, или же, точнее, струсить, я не успела.

А если не поверит и упрячет в психушку?

Идея рассказать обо всём уже не кажется такой хорошей.

Может, придумать другую причину, по которой я пришла?

Слышу чьи-то шаги по коридору.

Глупо вот так стоять и пялиться на табличку.

Негромко стучу и вхожу.

– А, Одри! – улыбается Эндрю и встаёт из-за своего широкого стола. – Присаживайся, – он указывает на мягкий диван напротив.

Чёрный строгий костюм, уложенные тёмные волосы, густые брови и добрая улыбка на лице с широкими скулами – в своё время он наверняка разбил немало сердец. Сажусь, чувствуя в каждой конечности жуткое напряжение. Почему-то сеанс у психотерапевта мне представлялся немного иначе: кушетка, медитационная музыка и дружеский разговор по душам.

– Как твои дела? Как подготовка к экзаменам?

Он садится обратно и внимательно смотрит на меня.

– Было бы хорошо, я бы не сидела сейчас здесь… – задумчиво выдаю я. – Но экзамены тут ни при чём.

– Так что же беспокоит юную леди?

Если бы он только знал, как сложно мне признаться.

Сказать? Соврать? Но другого шанса не будет. Вряд ли я сюда ещё раз сунусь!

– Кажется, я стала лунатить.

Ну, почти правда.

Скрещиваю пальцы рук, положив их на колени. Спина – как натянутая струнка.

– Ну, лунатизм не такое редкое явление, – улыбается Уэст. – В этом нет ничего категорически опасного. Как часто ты ходишь по ночам?

– Я точно знаю пока лишь об одном разе.

– Милая Одри, – обращается он словно к дочери, – не стоит пугаться. Это всего лишь может быть следствием перенапряжения нервной системы. Ты переживала в последнее время? Испытывала стресс? Волноваться пока точно не о чем. Я посоветую тебе чай с травами и одну хорошую соль для ванн…

Рассказать сразу в лоб? Или не ошарашивать пока?

– Я… эм… – пытаюсь подобрать слова, хотя заранее репетировала. – Когда я просыпаюсь, моя комната выглядит несколько… иначе, чем при засыпании.

Осматриваю кабинет. Здесь словно специально всё выкрасили серыми оттенками, чтобы взгляд ни за что не цеплялся и единственное, что могло развлечь, – беседа с Уэстом.

– Вещи переставлены? – уточняет он.

Поджимаю губы, достаю из кармана лист и аккуратно разворачиваю его.

– Я нахожу подобные рисунки… – показываю символ Эндрю.

– Ааа! – понимающе тянет он, и у меня появляется надежда. – А с мамой ты разговаривала об этом?

Надежда рухнула в пятки, уступив место удивлению. А Уэст же, кажется, ещё сильнее заинтересовался нашей беседой. Особенно увидев мои испуганные глаза.

– Нет.

– Зря…

– Она что, тоже лунатила? – предполагаю я, но чувствую, что ответ будет отрицательный.

Эндрю неоднозначно качает головой, как бы говоря «ну, почти». В кабинете повисает тишина. Не понимаю, что мешает ему просто выписать мне хорошее успокоительное, назначить дополнительное обследование или посоветовать врача нужной квалификации. Чаем и солью здесь явно не обойтись.

– А вы мне, я так понимаю, не поможете?.. – в голосе сквозит надежда.

Он широко улыбается.

– Поговори об этом с мамой и, если тебе ещё понадоблюсь я, то приходи. Не пойми меня неправильно, но так будет лучше. Это ваше личное дело.

Встаю с дивана, полностью разочарованная встречей.

– А если это не всё? Что, если я… – да нет, бред какой-то, не надо ему этого знать, – правда, что Вивьен Деламар перед смертью была не в себе?

Эндрю внимательно всматривается в моё лицо.