Хватай Иловайского! - Андрей Белянин

Хм… Получается, что всё складывалось ещё более запутанно, чем даже я мог предположить. Кому и зачем понадобился простой казачий хорунжий, да ещё в институте? Они там с нечистой силой братаются, а меня за химок и на допрос? Нет уж, погодите, господа хорошие, хреном с морковкой вприкуску баловаться…

— Спасибо, что не сдали учёным крысам.

— Не за что, — зевая, буркнул дядя. — Согласно приказу государя императора спустя неделю мы должны выступать в направлении польской границы. Семь дней у нас есть. То есть у тебя. Так что давай советуй: чего с этой харей бесовской делать будем?

— Допрашивать.

— А как? Ты на злобность-то его посмотри, глазами так и зыркает, волчара…

— Ничего я вам не скажу-у-у!!!

— А мы ему клизму со святой водой! — не думая, предложил я. — Благо и поза подходящая.

— Я вам всё скажу-у-у!!! — С таким же пылом бес мгновенно поменял точку зрения, едва ли не виляя задом в знак полной готовности к сотрудничеству.

Чем мы и воспользовались, хотя знал он немного. Военная косточка, работал с напарником по приказу. Причин внезапной ревности ко мне господина оратора в женском платье не понимает. Была б его воля, он бы мне из засады за сто шагов голову прострелил и не парился. Нанят по договору с ведьмой Фифи, реальный заказчик пожелал остаться неизвестным. В служебные обязанности входило сопровождение жандармского чиновника и оказание ему всяческой помощи. До определённого момента. А когда этот момент наступит — убить лысого человечка самым зверским способом, а уж те, кому надо, найдут способ переложить всю вину за смерть санкт-петербургского чина лично на генерала Василия Дмитриевича Иловайского 12-го. Вот как-то так примерно…

— И чего нам оно прояснило?

— Ну-у… — крепко задумался я, связывая бесу руки за спиной. — Лишнее подтверждение уже известных нам фактов.

— Каких это? — Дядя одним рывком поднял стонущего ординарца и усадил его на скамью, поближе к окошку. — Нехай ветерком ночным обдует, и полегчает хлопцу. Так ты не ответил, умник…

— Да, голова у него крепкая, сотрясать нечего, а от шишки разве что папаха пару дней криво сидеть будет, — вежливо поддакнул я, потому что ответить по существу было нечего.

— Не знаешь, стало быть… Эх ты, а ещё характерник!

— Вот-вот… — пьяно донеслось из-под стола. — Именно это нам… и… ин-тересно… Характерник! Это надо как следует… надо…

Жандарм попытался встать на колени, стукнулся лбом о ножку стола и вновь захрапел.

Мы с дядюшкой тревожно переглянулись. Неужели весь сыр-бор из-за таинственных возможностей характерника? Не меня лично, а характерничества вообще как непонятного и неизученного научного явления. Ведь если эти институтские умы из далёкого будущего уже с нечистой силой дружбу водят, так что с миром станется, когда они ещё и характерников под себя подомнут?!

И не успела одна и та же нехорошая мысль забрести к нам в головы, как из открытого окна показалась чья-то рука, сжимающая длинноствольный пистолет. Я грудью закрыл дядю, но выстрел предназначался не нам. Серебряная пуля вдребезги разнесла голову несчастного беса! Ловить кого бы там ни было посреди ночи под лопухами и заборами — дело тухлое…

— Сами живы, дак уже и слава те господи, — философски резюмировал мой героический родственник. — Всё одно никто б нам не поверил, что мы тут с нечистью бесовской дрались.

— Согласен, все бы решили, что наш генерал до чёртиков напился!

— Иловайский…

— А что, обычное дело, все поймут!

— Заткнись, я кому говорю…

— Поллитру из шкафчика достать, нервы успокоить?

— Достань! — окончательно взбеленившись, рявкнул дядя. — И пошёл вон с глаз моих!

Я щёлкнул каблуками, достал заветную бутылочку и быстро вышел вон. Дальше бежать следовало быстро, потому как в неустанной заботе о дядюшкином здоровье я уже третий день как вылил из бутылки водку, заменив оную чистой колодезной водой. Нет, вот на самом деле, зачем ему в его годы столько алкоголя? Это ж страшно вредно для печени, да и на мозгах отражается…

— Иловайски-и-ий, мать твою!!!

Ну вот, я же говорил…