Хватай Иловайского! - Андрей Белянин

Еще одним источником анекдотов служит для писателя современный социум. Это и литературное пространство, и различные Интернет-сообщества и т. п. Подобно тому как в классических анекдотах о Ржевском наряду с вымышленным героем действуют реальные исторические лица (Пушкин, Лев Толстой), Иловайский также сталкивается с реальными представителями современного российского фантастического сообщества (так называемого фэндома), блогосферы, политикума. Разумеется, имена несколько изменены, однако прототипы вполне узнаваемы. Олицетворяя то или иное негативное явление нашей жизни, они шаржируются порой в достаточно резкой, едва ли не карикатурной форме. Некоторые из адресатов обижаются, отвечая созданием ответных пародий, другие воспринимают все как шутку, третьи предпочитают «не узнавать» себя.

Но заметная доля анекдотических ситуаций в трилогии построена на обычных для книг Белянина оппозициях «свое» — «чужое», то есть добро — зло. Так, фантазия автора не имеет границ, изобретая комичные сценки столкновений Иловайского с привратниками Оборотного города. На протяжении повествования Илья раз пять, а то и больше проходит через городские ворота, охраняемые туповатым солдафоном-чертенком. И всякий раз столкновение казака с нечистиком описывается в новой манере. Если изъять эти сценки из текстов книг трилогии, то получится отдельный цикл потешных миниатюр. Или взять эпизоды встреч хорунжего со своими друзьями-врагами из мира нелюдей. Большая часть разговоров Ильи с вампирами Моней и Шлемой, отцом Григорием, мясником Павлушечкой, кабатчиком Вдовцом построена в виде анекдотов, где главными приемами становятся каламбур, двусмысленность, аллегория.

Основное отличие знаменитого героя анекдотов от Иловайского, как уже говорилось, это постоянство хорунжего в любви, преданность православию и казачеству, а также ярко выраженная любовь к Отечеству. Без преувеличения можно сказать, что Илья, как и Никита Ивашов, истинно русский герой. Все его поступки и помыслы направлены на прославление России, укрепление ее военной и духовной мощи. Бранная сила и духовность, по мнению Белянина, неразрывно связаны между собой. Не случайно подлинные носители русского духа всегда оказываются у писателя победителями. Причем формы выражения и проявления национального характера, народной души могут быть самыми разными. Так, у фантаста отражением самобытности русского народа и, в частности, казачества становятся песни. Будь то излюбленная казачья «Не для меня придет весна» или походная «На горе стоял казак». Вот уж точно «нам песня строить и жить помогает».

Третья книга цикла завершается тем, что Иловайский вместе с полком отправляется в поход на Польшу. Вероятно, речь идет о Русско-польской войне 1830–1831 годов. Конечно, любопытно было бы увидеть бравого хорунжего и на поле брани, однако по тексту видно, что история его таки, вероятно, закончена. И впрямь, герой в очередной раз посрамил зло, разобравшись как с современниками, так и с гостями из будущего, обрел личное счастье и помог обрести его близким ему людям. Чего же больше?

Кто знает, суждена ли Илье Иловайскому столь же долгая литературная жизнь, как и бессмертному образу поручика Ржевского, станет ли он тоже героем народных анекдотов? Время покажет. А пока улыбнемся очередным веселым похождениям и проказам симпатичного хорунжего, читая анекдоты минувших дней, созданные талантом замечательного писателя-фантаста Андрея Белянина.

Игорь Черный