Знания Крови - Михаил Кулешов

— Какие предположения? — невозмутимо спросил мой собеседник.

— Никаких. Поэтому и написал тебе.

— Правильно сделал, — человек с билборда негромко рассмеялся. — Но я ничем не смогу помочь, если ты не расскажешь подробности. Сколько лет твоему парнишке? Ты ведь знаешь, я не продаю подросткам.

— Никто не продают, но они все равно срываются, — усмехнулся я. — Я просто не знаю как именно работает всё это… сейчас.

— Ну конечно, — человек с билборда улыбнулся, обнажая ровные белые зубы. — Ты вообще не сталкивался с препаратами после Семёна.

Я посмотрел на собеседника, и тот понял всё по моему взгляду. Он кивнул, после чего открыл окно на своей стороне и сам достал пачку сигарет. Я бы хотел сказать, что курил он что-то очень дорогое и статусное, чтобы вы прониклись к нему той же ненавистью, что и я. Но к сожалению, в руке человека с билборда возникла пачка самых обыкновенных, далеко не элитных сигарет. Он закурил от небольшого устройства электронного прикуривателя, и выдохнув струю дыма в окно, ответил:

— Извини, Нарица. Не хотел напоминать.

— Ты напоминаешь самим своим существованием, — пожал плечами я. — Так что расслабься. Что там с новыми препаратами? Можно ли ввести человеку его в вену, так что тот и не заметит?

— Зачем такие сложности? Можно просто подменить ампулу.

— В каком смысле? Кто-то колется во время игры? — я ничего не понимая, потряс головой. — Даже если так, сомневаюсь что пятнадцатилетний — или сколько там ему — пацан, так запросто пускает по вене. Тем более у себя дома.

Человек с билборда вздохнул. Он сделал ещё пару затяжек, не поворачиваясь ко мне, видимо пытаясь собраться с мыслями.

— Препараты изменились. Раньше с их помощью просто уходили, а сейчас… есть таблетки для обострения восприятия, есть ампулы замедляющие время. Внутри игры, конечно же. Есть громадный перечень препаратов, которые работают с мозгом, подключенным к нейрошлему. Хуже того, существуют даже способы лучшей работы со шлемом. Помнишь, раньше были байки о том, что сбрив себе волосы на голове ты повысишь скорость координации?

— Обычные подростковые теории.

— Один мой друг торгует улучшенными шлемами. Они действительно позволяют быстрее получать и обрабатывать сигналы, — человек с билборда улыбнулся. Казалось, что ему нравилось рассказывать об этом. Впрочем, препараты и нейрошлемы были его жизнью на протяжении многих лет. — Так что твой парнишка вполне мог случайно взять не ту ампулу. Если он крал у настоящего дилера — сам понимаешь, подростки, которые не могут расплатиться, часто идут на такие глупости — то мог взять не тот препарат.

— Я не верю в случайности. Как бы логично и просто они не звучали. Мог кто-то дать парню не ту ампулу? Всегда найдется повод убрать человека, сколько бы лет ему ни было.

— Вера, это не мой профиль, Нарица. К батюшке сходи. У тебя хоть какие-то причины подозревать кого-то в убийстве вообще есть?

Конечно же не было. Я просто хотел, чтобы за всем стоял кто-то настоящий, живой, из мяса и костей. Кто-то, кого можно просто сдать в полицию или подкараулить ночью с арматурой. Но у меня не было никаких поводов подозревать кого бы то ни было. Возможно, с этим мог помочь источник препарата… но я безнадежно отстал от индустрии развлечений, и не знал кто еще в городе — кроме моего собеседника — продает товары такого рода.

— Возможно. Какие формулы популярны у молодежи?

— Я не работаю с подростками, — пожал плечами человек с билборда. — Не знаю, почему ты мне не веришь. Все мои клиенты люди состоятельные. Но формулы…

Он замялся. Автомобиль возил нас по кругу, я уже во второй раз видел знакомые магазины с выцветшими вывесками и многоэтажные дома, годами не видевшие ремонта.

— Можно просто усилить ощущения, это целый ряд препаратов. От дорогих, до тех что можно приготовить самому, — он посмотрел на меня, явно желая увидеть какую-то реакцию. Мне хотелось врезать ему по фальшивому лицу, но я сдержался. Препарат, который лежал у меня в столе был дорогим, выписанным из какой-то подпольной московской лаборатории. Тот, что мы использовали тогда — мы сделали сами, по рецепту составленным моим собеседником.

Постарался как можно более спокойно кивнуть, мол, помню, всё помню. Всё что хотел забыть. Человек с билборда продолжил.

— Есть те, кто ускоряют твой разум. Что-то вроде допинга. Лучше реагируешь, осознаешь ситуацию, принимаешь решения. Есть и те, что практически полностью погружают в игру. Аналог срыва, но с возвратом. Действуют часов шесть, самые тяжелые девять. Потом выныриваешь, но никакие сигналы из внешнего мира при этом до тебя не доходят.

— Последние два тоже можно смешать дома?

— Только в очень богатом доме, — мой собеседник не прекращал улыбаться. — Нет, если серьезно, такие компоненты уже в аптеке не достать, даже с рецептом. Это уже только через меня.

— Но ты не работаешь с подростками.

— Вот именно. Надеюсь не попросишь дать контакты тех, кто торгует? — человек с билборда по-прежнему улыбался, но взгляд его был серьезным. Он смотрел на меня испытующе, оценивающе. Он смотрел на меня как доктор смотрит на умалишенного, который внезапно начал проявлять признаки здравомыслия.

— И что я сделаю с этими контактами? Приду на встречу и начну пытать дилеров?

Человек с билборда театрально скривился. Он делал вид, что ему не нравится это слово.

— Могу чем-то еще помочь? — спросил он.

— Не знаю, — честно ответил я. Человек с билборда кивнул, ничего не говоря. Он похлопал водителя по плечу и автомобиль развернулся на ближайшем перекрестке. Мы поехали обратно, к офисному зданию, в котором я работал. Я смотрел в окно, думая о том, что встреча с призраками прошлого того явно не стоила. Пусть мой собеседник и подтвердил догадку, что мне с этим делать, я не понимал. Когда мы доехали до места моей работы и автомобиль остановился, человек с билборда всё-таки спросил:

— Тебя почти шесть лет не было слышно, Нарица.

—