Царьград. Враг императора - Андрей Посняков

Лешка уселся на кровати напротив:

– А? Что с тобой делать, говорю? Убить? Ну это, думаю – лишнее. Да и не палачи мы. Передать в руки правосудия?

Пленник дернулся.

– Так нам лишний шум ни к чему.

– Так что же, отпустить его, что ли? – усмехнулся Епифан. – Экий ты доброхот!

– А ведь верно ты сказал, парень! – Старший тавуллярий неожиданно расхохотался. – Вот именно, что отпустить! Ничего другого нам ведь и не остается. Сам посуди – убить, так это нужно потом избавляться от трупа, сдать в сыскной секрет – опять же возни много. Так что придется взять с него клятву, чтоб нам не вредил, да отпустить. А?

– Поклянусь чем угодно! – истово дернулся лиходей. – Христом-Богом. Богородицей-Девою… Да вы мне к чему? За Косого Карпа мстить? Так я, наоборот, тому и рад, что нашел сей упырь наконец свою смертушку, котлы адские!

– Тебя как звать-то? – почесав за ухом, перебил пленника Лешка.

– Евстафием кличут.

– Вот что, Евстафий… Мы тебя сейчас отпустим. Но не просто так… Вызнаешь мне кое-что об одном человечке…

Алексей лихорадочно думал – о ком? Кого бы такого назвать, чтоб не очень и был нужен, ведь этому лиходею Евстафию верить – себе дороже. Кого бы… Просто так, чтоб проверить… Гм-гм… За бабкой Виринеей Паскудницей, что ли, пусть последит? Нет, за бабкой – слишком уж стремно. О! Тот чернявый парень, что приставал к Мелезии. Как его… Креонт! Да-да, именно так его и зовут. Как героя из драмы великого Еврипида.

– Креонт? Актер из труппы? – Евстафий серьезно кивнул. – Запомнил. Найду. Выясню… Слушайте, а вы меня и в самом деле отпустите?!

Лешка махнул рукой:

– Развяжите его, парни. Ну? Кому сказал?

– А он на нас не бросится? – опасливо поежился Зевка.

– Не бросится, – успокоил его Алексей. – Кстати у меня к тебе, Зевгарий, много вопросов есть. Сегодня и побеседуем.

– Клянусь! – Растерев затекшие руки, Евстафий опустился на колени перед висевшей в углу иконой. – Клянусь не таить на вас зла. Поручение – выполню.

Разбойник медленно поднялся на ноги:

– Так я что – пойду?

– Иди, иди, парень! Встретимся через неделю на паперти у церкви Апостолов. Сразу после обедни.

Лиходей вышел, до сих пор, похоже, и не очень-то веря, что так легко отделался.

– А я б его лучше убил, – посмотрев ему вслед, тихо промолвил Епифан.

– Злой ты, Епифане, безжалостный! – укорил парнишку Алексей.

И, посмотрев на Зевку, указал:

– А ну-ка, замой кровь, скоро гости придут.

– Какие еще гости? – Зевка удивленно хлопнул глазами.

– Одна хорошая девушка, – подмигнув Епифану, засмеялся старший тавуллярий. – И между прочим, замечательная актриса.

– О! – Прислушавшись, Епифан поднял вверх указательный палец. – Похоже, идет уже!

За дверью и в самом деле послышались шаги. И чьи-то грубые голоса.

Настойчивый громкий стук.

– Не заперто!

Дверь распахнулась – и в комнату, весело ухмыляясь, вошел… старшина артельщиков Прохор, в компании с несколькими плотниками, каждый из которых держал в руках объемистый кувшин.

– Хозяйка сказала – ты нас срочно в гости звал!

– Звал?! – Лешка посмотрел на Епифана и хмыкнул. – Ах, да-да, звал, заходите.

– Зашли уж. Слушай, у тебя закусить чем найдется?

– Ничего себе, актриса! – с тряпкой в руках обалдело протянул…