Царьград. Враг императора - Андрей Посняков

– Ну, на голову так на голову. – Старший тавуллярий с большой охотой исполнил просьбу под громкий хохот младшего братца.

– Смеешься, гад?! – осклабился Тихон.

– А нечего было надо мной издеваться! Кто все время спрашивал – подтер ли я за собой в чулане, а?

– Ну ты и сволочуга, Тит! Вот, я тебе покажу, попомнишь!

– А ну, без угроз! Иди, умойся, потом придешь. – Грозно нахмурившись, Алексей вытолкнул Тихона за дверь и повернулся к Титу. – А с тобой мы пока продолжим наши занятия. Так как нужно обращаться с гостями?

– Вежливо, господин учитель! – испуганно заморгал Тит.

– Молодец! Правильно. Вижу, придется сказать твоему отцу о твоих успехах!

Мальчишка зарделся от похвалы и, оглянувшись на дверь, негромко сказал:

– А Тихон сейчас арбалет принесет.

– Арбалет?!

– Ну да! Он всегда так делает, когда его кто-нибудь обижает. Угрожать будет! И какую-нибудь гадость сделать попросит – типа голышом по саду пробежаться. А не побежим – выстрелит!

– Пусть только попробует!

Старший тавуллярий на всякий случай переставил кресло ближе к двери.

– Трех учителей уже на тот свет отправил Тихон-то, – пряча глаза, продолжал стращать Тит. – Вы, господин учитель, как он арбалет достанет, сразу одежку с себя скидывайте – а потом уж бегите со всех ног! А я уж за вами.

– Можно?

В кабинет заглянул Тихон. Почему-то – в накинутом на плечо плаще.

– Умылся уже?

– Угу…

Тит переместился за спину братцу и в ужасе округлил глаза – дескать, пора уже.

– А знаете, господин учитель, я тут кое-что придумал… – Тихон быстро вытащил из-под плаща… изящный небольшой арбалет…

Лешка тут же выхватил его из рук пацана! Будет он голышом бегать, как же! Не на того напали!

– Господин учитель… – вытаращил глаза старший. – Вы…

– Хорошая штуковина! – Старший тавуллярий вполне искренне залюбовался самострелом. – Генуэзцы делали?

– Нет, венецианцы.

– Красивый! А бьет далеко?

– До конца сада добирает! Ну, если, конечно, безветрие. Я вот и хотел предложить пойти в сад, пострелять.

– Пойдем! – не отдавая парню оружие, охотно согласился Лешка.

– Только этого брать не будем. – Тихон с презрением кивнул на братца. – Пускай завидует!

– А я батюшке все про тебя расскажу! – обиженно скривился тот.

– Иди-иди, жалуйся, гнида пустоглазая! А мы пока постреляем, верно, господин учитель? На что будем стрелять – на ваш гонорар?

– А хоть и так! – «Господин учитель» ухмыльнулся. – Ты-то что поставишь?

– У меня тоже деньги имеются. И у этого гада тоже.

– Не дам я своих денег!

– Тогда и стрелять не будешь.

– А если дам… тогда пострелять дашь, а? Ну хотя бы три стрелочки?

– В чулане за собой подотри! Знаете, господин учитель, что он там делал, когда за кухарками подсматривал?

– На себя посмотри, черт пузатый!

– Кто черт пузатый? Я?! Ах ты гнида…

– Цыц! – Сунув арбалет под мышку, Лешка с большим удовольствием отвесил звонких подзатыльников обоим братцам, после чего как ни в чем не бывало осведомился: – Ну так что, мы с вами идем стрелять или нет?

– Идем, идем, господин учитель, а как же!

– Тогда, чур, не драться. Подеретесь, если захотите, потом.

– Больно надо с этим пузатым чертом драться!

– Молчи, гнида пустоглазая!

– Я кому сказал – цыц!

Сад казался огромным. Он тянулся от парадных ворот до противоположной улицы, застроенной красивыми белыми особнячками и хмурыми зданиями госучреждений. Ветвистые платаны, каштаны, липы, развесистые ивы, сливы и яблони, посыпанные белым песком дорожки, тянувшиеся меж тщательно постриженных кустов смородины, шиповника и дрока, обложенные желтой поливной плиткой пруды – все это находилось вблизи дворца, выставленное, так сказать, напоказ. В глубине же сада картина был совершенно иная – густые, темные даже в самый яркий день заросли больше напоминали какое-нибудь глухое урочище, чащу.

– Вон то дерево – мишень! – показал рукой Тихон. – Видите, там, где кора стесана, синий кружок?

Лешка небрежно кивнул и попросил ворот – арбалет оказался незаряженным. Ну, Тит, ну, чертяка мелкий – ишь, как решил подставить!

– Вот он, ворот, – Тихон проворно отцепил от пояса приспособление для натягивания тетивы самострела.

Алексей с удовольствием – давно уже не тренировался – натянул тетиву, уперев самострел в землю. Присмотрелся к мишени, стараясь уловить ветер. Ветер был слабый, но боковой. Сделав примерную прикидку, старший тавуллярий прицелился и плавно потянул спусковой крючок…

– Есть!!! – восторженно заорали подростки. – Прямо в яблочко!

Тихон даже присвистнул:

– Господин учитель, а вы научите нас так стрелять?

– Может быть. Если будете себя прилично вести!

– Мы будем.

– Тогда становись… Начнем с тебя! Заряжай!

Уперев арбалет в землю, Тихон с видимым напряжением принялся крутить ворот. Потом прицелился, высунув язык… Бац! Мимо!

– Мазила, мазила! – радостно заорал младший братец. – Вот косорукий-то! Мне, мне дайте попробовать!

– Кто косорукий, гнида?!

– Цыц! – снова успокоил Лешка. – Давай, Тит, пробуй.

Мальчишка дернулся заряжать – ага, не тут-то было!

– Силенок еще не хватает. – Старший тавуллярий усмехнулся. – А ну, дай сюда.

Зарядив, протянул арбалет Титу. Тот засопел, даже покраснел от сознания всей важности дела… Оп! Выстрелил.

И тоже – промазал!

– Далеко тут, вообще-то, – заметил Тихон. – Я всегда куда как ближе стреляю.

– Ближе можно и ножом достать, – посмотрев на него, со всей серьезностью отозвался Алексей. – Если метнуть как следует. А ну-ка, заряжай! Целься! Стрелять только по моей команде, понял, Тихон?

– Угу.

– Ну, раз «угу», тогда говори вслух, как ты целишься?

– Ну это… – Парень замялся и начал учебными словами: – Мысленно провожу линию отсюда – туда, под яблочко мишени. Затем, задерживаю дыхание, ну, чтоб рука не дрогнула, и в этот момент…

– Поня-а-атно! Опусти самострел, отдохни. Тебя кто стрелять учил?

– Феодор, охранник.

– Он сам-то как стреляет?

– Как когда…

– Еще бы! – Лешка не выдержал, расхохотался, а потом пояснил, что рука не дрожит только у трупа. – Ну, дыхание ты, допустим, задержишь, а сердце-то все равно будет биться, его-то ты не остановишь, а, значит, и рука – пусть хоть немного, чуть-чуть – а дрожать будет. И черт с ней, пускай дрожит! Старайтесь, парни, совмещать невидимую линию прицела с мишенью в движении – пусть описывает некий небольшой круг – по ходу дрожания рук. И этот воображаемый вами кружок должен находиться непосредственно под мишенью – если нет ветра, над мишенью – если стрела слишком уж тяжела и тетива ослаблена, на три-четыре круга выше мишени – если стреляем издалека, по дуге. Понятно?