Пираты Гора - Джон Норман

— Вот еще! — снова фыркнула Мидис.

— Просто я не позволила этим увальням поймать себя в сети, как какую-нибудь маленькую дурочку, — продолжала Телима.

Мидис от негодования лишилась дара речи.

— Когда я тебя обнаружил, — напомнил я Телиме, — ты лежала на земле, лицом вниз, связанная по рукам и ногам.

Мидис сердито хохотнула.

— И тем не менее, — продолжала свои убеждения Телима, — я несомненно во всех отношениях лучше, чем Мидис.

Мидис, вне себя от злости, затрясла у нее перед лицом связанными руками.

— Вот! — закричала она. — Смотри! Он именно Мидис выбрал своей рабыней! Мидис, а не Телиму! Это лучше всего говорит о том, кто из нас самая красивая!

Телима ответила ей взглядом, полным ненависти.

— Ты слишком толстая, — заметил я Телиме. Мидис радостно рассмеялась.

— Когда я была твоей хозяйкой, — напомнила Телима, — ты не считал меня слишком толстой.

— Тогда у меня хватало других забот, — ответил я. — Зато теперь это сразу бросается в глаза. Мидис снова залилась счастливым смехом.

— Я уже давным-давно научилась никогда не верить тому, что говорят мужчины, — надменным тоном произнесла Телима.

— Вот трепло, — усмехнулся Клинтус. — Язык длиннее самой дельты Воска.

Телима уже прохаживалась между тремя связанными вместе девушками.

— Да, — словно сама себе заметила она, — неплохой улов.

Она остановилась напротив Мидис, возглавлявшей невольничий караван.

Та пренебрежительно выпрямила спину и гордо откинула голову, с демонстративной снисходительностью позволяя сопернице получше рассмотреть себя.

И вдруг Телима, к ужасу Мидис, звучно похлопала ее по ягодицам.

— Нет, слишком костлява, — вынесла наконец Телима свое суждение.

— Хозяин! — обиженным тоном обратилась ко мне Мидис.

— Ну-ка, открой рот, рабыня! — распорядилась Телима.

Мидис, со слезами на глазах, послушно открыла рот, и Телима с нарочитой тщательностью заглянула в него, небрежно поворачивая голову девушки то так, то этак.

— Хозяин! — снова жалобно простонала Мидис.

— Рабыня, — поставил я ее в известность, — обязана терпеливо сносить любое оскорбление, которое пожелает нанести ей свободный человек.

Телима отступила на шаг назад, чтобы ей лучше было рассмотреть бывшую подругу.

— Да, Мидис, — подвела она наконец итог своим тщательным исследованиям. — Все указывает на то, что из тебя получится хорошая рабыня.

Мидис рыдала, утирая глаза связывающими ей руки веревками.

— Ну хватит, — сказал я. — Нам пора.

Клинтус и Турнок уже погрузили на плот все необходимое и, среди оружия, мой шлем, щит, лук и стрелы.

— Подождите, — сказала Телима.

Она, к моему изумлению, сбросила с себя тунику и заняла место позади Улы, третьей девушки в нашей невольничьей связке.

— Я буду вашей четвертой рабыней, — сказала она.

— Нет, — ответил я, — не будешь.

Она кинула на меня раздраженный взгляд.

— Ведь вы направляетесь в Порт-Кар, не так ли? — спросила она.

— Так, — ответил я.

— Самое интересное, — сказала она, — что я тоже еду в Порт-Кар.

— С нами — нет, — сказал я.

— Добавь меня к вашим невольницам, — попросила она. — Я буду вашей четвертой рабыней.

— Ты не рабыня, — ответил я.

Ее глаза снова заблестели от гнева.

— Очень хорошо, — сказала она и, подойдя ко мне, опустилась передо мной на колени, низко склонив голову и протянув мне скрещенные за спиной в запястьях руки.

Во мне снова поднялась волна раздражения.

— Ты — дура! — бросил я ей.

Она взглянула на меня и рассмеялась.

— Ты можешь просто оставить меня там, если пожелаешь, — сказала она.

— Я не хочу делать из тебя рабыню, — ответил я. — Это не в моих принципах.

— Вот как? Я думала, ты больше не придерживаешься никаких принципов.

— Нет, я, наверное, просто убью тебя! — процедил я сквозь зубы.

— Человек из Порт-Кара уже давно бы так и сделал, — сказала она.

— Или действительно возьму тебя с собой и покажу, что значит рабский ошейник!

— Ну, или так! — согласилась она.

— Я не хочу тебя! — сказал я.

— Тогда убей меня, — предложила она.

Я схватил ее за плечи и поднял над палубой.

— Я возьму тебя с собой, — многообещающе произнес я, — и сломлю твой дух!

— Думаю, если захочешь, тебе это удастся, — ответила она.

Я отшвырнул ее в сторону.

Она поднялась на ноги, размазывая слезы по щекам.

— Я буду вашей четвертой девушкой, — прошептала она.

— В связку! — не сдержавшись, рявкнул я. — Рабыня!

— Да, хозяин, — пробормотала она.

Она стояла, замыкая невольничью шеренгу, с гордо поднятой головой, расправив плечи, нисколько не стесняясь собственной наготы и обращенных на нее взглядов.

Я посмотрел на свою бывшую хозяйку, замыкавшую теперь цепь наших рабов.

Я не испытывал неудовольствия от обладания ею; мне хотелось отплатить ей тем, на что в свое время обрекла она меня. Месть сладка, но я не стремился сделать ее своей рабыней; она сама по какой-то не поддающейся осмыслению причине добивалась этого. Вся моя утихшая было прежняя ненависть к ней начала разгораться с новой силой; на память приходила ее несправедливость по отношению ко мне и те унижения, которым она меня подвергала. Теперь я жалел только о том, что с первых же минут, едва мы поднялись на борт корабля, я не связал ее, не избил как следует и сам не объявил ее ничтожной рабыней, не позволив ей добиваться этого самой.

Ее же, казалось, нисколько не тревожило то, прямо скажем, бедственное положение, в котором она оказалась, на которое она сама так настойчиво обрекала себя.

— Почему ты не оставишь ее здесь? — требовательным тоном поинтересовалась Мидис.

— Замолчи, рабыня, — бросила ей Телима.

— Ты тоже рабыня! — закричала Мидис. Она повернулась ко мне; в глазах ее стояли слезы ярости и негодования. — Оставь ее здесь, — взмолилась она. — Я… я буду служить тебе лучше, чем она.

Турнок коротко хохотнул. Сероглазая блондинка Тура и смуглокожая Ула открыли рты от изумления.