Пираты Гора - Джон Норман

Сидя в пага-таверне в Порт-Каре, я наблюдал за девушкой, под щелканье бича исполнявшей на небольшой квадратной арене между столами какой-то замысловатый танец.

— Ваша пага, — обратилась ко мне обслуживавшая мой стол нагая рабыня, ставя передо мной объемистую кружку. — Подогретая, как вы проcили.

Она опустилась на колени позади низкого столика, за которым я сидел, по горианскому обычаю скрестив ноги.

В два глотка осушив кружку, я снова протянул ее рабыне, даже не взглянув в ее сторону.

— Еще, — сказал я.

— Да, хозяин, — ответила она, тут же поднимаясь на ноги и унося мою кружку.

Пагу я любил пить теплой; от нее быстрее начинает разливаться по телу приятная истома.

Девушка на арене исполняла танец плетей.

На ней была полупрозрачная накидка, подпоясанная тонкой цепочкой, с которой свисали мелкие, разменом с бусины, металлические шарики, перемежающиеся драгоценными камнями. Такие же шарики, издающие при каждом движении девушки своеобразный мелодичный звон, украшали ее ошейник и ножные и ручные браслеты.

Квадратную арену освещали свисающие прямо над ней с потолка корабельные фонари, привнося в таверну неповторимую атмосферу портовой набережной, на которой она располагалась.

Танец девушки сопровождался щелканьем бича и артистичными криками, искусно отражающими мучительную боль, испытываемую получающей удары рабыней.

Танцовщицы Порт-Кара не зря считаются лучшими на всем Горе. За ними специально приезжают и скупают практически для всех городов планеты, предлагая за них колоссальные деньги. Но они действительно стоят того — рабыни до мозга костей, воспитанные в неволе, привыкшие и нашедшие в ней своеобразное жестокое удовольствие; они красивы и обаятельны, хитры и опасны, чувственны и соблазнительны. Чертовски соблазнительны!

— Ваша пага, хозяин, — сказала обслуживавшая меня рабыня.

Не удостоив ее взглядом, я взял из ее руки кружку.

— Уходи, — приказал я ей.

— Да, хозяин, — ответила она, пятясь назад и оставляя после себя лишь легкий звон цепей.

Я снова отхлебнул пагу.

Итак, я был в Порт-Каре.

Четыре дня назад, поздно вечером, проведя больше двух cyток на болотах, мы, наконец, достигли каналов города.

Мы вышли к одному из тех каналов, что подходят к самой дельте Воска.

Канал был перегорожен крепкими металлическими воротами, запирающимися на массивные деревянные брусья, и тщательно охранялся.

Телима испуганно смотрела на ворота, нижняя часть которых уходила глубоко под воду.

— Когда я убегала отсюда, — сказала она, — здесь таких ворот не было.

— А сейчас ты бы смогла убежать? — спросил я.

— Нет, покачала она головой, — не смогла бы.

Ворота за нашей спиной наглухо закрылись.

Девушки, наши рабыни, направляя шестами наш плот по каналу, потихоньку плакали у нас за спиной.

Когда мы проходили под окнами протянувшихся вдоль каналов домов, из них то и дело высовывались люди и, окинув взглядом цаших рабынь, выкликали свою цену.

Ничего удивительного в этом я не видел. Девушки действительно были красивы и правили шестами с той легкостью и изяществом, что доступны, пожалуй, только выросшим на болотах ренсоводам. Нам оставалось только поздравить себя с такими пленницами.

Мидис, Тура, Ула, Телима.

Мы уже не держали их привязанными друг к другу за горло, но по нескольку петель веревки на шее у каждой из них оставили, что должно было символизировать рабский ошейник. Помимо этого, при входе в город мы не старались как-то ограничить свободу наших пленниц, за исключением того, что привязали их одну к другой за правые лодыжки. Телима уже получила клеймо несколько лет назад, Мидис, Туре и Уле еще предстояло через это пройти.

Я продолжал наблюдать за танцовщицей.

Пожалуй, мы уже завтра могли бы их клеймить и надеть на них ошейники.