Драконов бастард - Илья Крымов

Тобиус прекрасно понимал, что имеет в виду Гаспарда. Он вернулся в Академию всего через три года после ее окончания, пришел и успешно добился своего, в то время как большинство волшебников не возвращаются за посохом раньше, чем им исполнится пятьдесят-шестьдесят лет. Считается, что именно в этом возрасте маг входит в полную силу, и многие достойные волшебники поступали именно так. Своими действиями Тобиус словно сказал им, что все их достижения — не что иное, как потуги бездарных тунеядцев, по сравнению с блеском его молодого и амбициозного гения… Выскочек не любит никто, а волшебники, с их врожденной завистливостью и тщеславием, выскочек ненавидят в бесконечно большей степени. И не стоит даже сомневаться, что «юное дарование», случись ему потерять осторожность и открыть спину, непременно пожалеет о своей неосмотрительности. Волшебники ведь еще и очень злопамятны…

— Никадим заверил меня, что тебе есть что сказать, Тобиус. — Гаспарда слегка смягчился.

Серый маг без лишних слов, но обстоятельно и подробно пересказал великому повелителю огня, что он видел, участвуя в охоте на колдуна. Архимаг сидел неподвижно, не перебивал, не подавал виду, что что-то слышит, и даже не моргал, пока не дослушал все до конца.

— Итак, в сухом остатке мы имеем малефикарума, убивавшего и проводившего эксперименты над людьми, практиковавшего демонологию, метаморфозы и некромантию. Витамагию, видимо, тоже. Это те бумаги, которые ты нашел в его лаборатории?

— Да, ваше могущество. — Тобиус предоставил Академии оригиналы, хотя уже успел скопировать содержимое в свою книгу заклинаний.

— Мы изучим все со всей возможной скрупулезностью. Что же до самого инцидента, хм, все это очень прискорбно, но недостаточно, чтобы докладывать мне лично. Тебя смутило то, какая у него была лаборатория и как хорошо она была спрятана, не так ли?

— Именно, ваше могущество. Колдуны в наших землях есть, и их много, увы. Все-таки Святой Престол далеко, а Инвестигация, в отличие от Господа-Кузнеца, не вездесуща, но в абсолютном большинстве своем это мелкие малефикарумы, которым приходится прятаться от закона и бдительных монахов в самой глуши, поближе к Дикой земле. Этот же колдун явно не был одиночкой, в его лабораторию, в его пособия и оборудование, а также в его маскировку были вложены огромные ресурсы, я уверен. Это позволяет сделать вывод, что на территории Ривена может существовать целая организация, у которой налажена процедура добычи крупных денежных сумм. Если это так, то мы обязаны уделить вопросу самое пристальное внимание. В ином случае последствия могут быть…

— Или колдун нашел себе богатого покровителя, который и обеспечивал его взамен на какую-нибудь несусветную чушь вроде панацеи или эликсира вечной жизни. — Гаспарда вздохнул и провел ладонями по волосам, туго стянутым на затылке. Он, как ни странно, не носил ни усов, ни бороды, всегда был гладко выбрит и, как и Тобиус, имел привычку собирать волосы сзади в «хвост». — Такое случается сплошь и рядом. Не думайте, что вы не были услышаны, чар Тобиус, отнюдь. Я буду склонен уделить полученным от вас сведениям свое всецелое внимание. Это уже второй колдун, с которым вы сталкиваетесь за свою карьеру, не так ли? И второй, которого вы побеждаете?

Тобиус бросил взгляд на Никадима, затем на Сехельфорсуса — и кивнул.

Присутствие великого телепата тревожило его. Этот волшебник мог вскрыть любой незащищенный разум одним усилием воли, без заклинаний и ритуалов, читал чужие мысли как открытую книгу и вообще мог выловить мельчайшую капельку правды в море лжи. Конечно, Тобиус ничего не сказал им о Мясном Гробе — и теперь стоило ему хоть краем мысли коснуться этого, как Сехельфорсус все узнал бы. Непременно узнал бы. От мага его уровня мастерства скрывать что-то было бесполезно. Но Тобиус не давал слабины. Он просто не думал о запретном. Тестудины[23]научили его многому, чему даже самые искусные волшебники Ривена научить не смогли бы. В частности — полному контролю над разумом и воображением. Пребывать в таком состоянии долго Тобиус не мог, но пока что держал ситуацию под контролем.

— У вас есть еще что-нибудь, что вы хотели бы нам сказать?

Тобиус собирался поблагодарить за потраченное на него время и поспешить на площадь, но внезапное воспоминание заставило его передумать. Сехельфорсус был рядом, так что Тобиус буквально отважился пройтись по канату над жерлом вулкана: ну когда у него еще будет шанс поговорить с самим Гаспардой?

— Дикая… Охота…

— Что?

— Примерно два с половиной года назад или около того я видел… Дикую Охоту, а затем на небе появилась эта комета, Красный Меч, или, как ее называют вилланы… Красный Дракон. Я хотел знать — наблюдали ли это явление астрономы?

— Хм? Вы видели Дикую Охоту?

— Я…

— Чар Тобиус, вся страна видела Дикую Охоту. Кавалькада призрачных всадников пронеслась над Ривеном, вселяя ужас в сердца людей, оставляя за собой разрушения и гибель. Пожары, падеж скота, протухание воды в водоемах, вспышки мора среди людей, прочие плохие знамения более мелкого порядка. Пару раз у дорог видели слепых стариц. Кажется, какой-то идиот посмел приблизиться к одной из них… Мы нашли его тело, кстати?

— Бóльшую часть, — ответил Сехельфорсус с таким видом, будто его выдернули из сладкой дремы.

— Да. И так по всей стране. Мы с ног сбились, рассылая волшебников по провинциям, где видели Дикую Охоту. Потом еще долго в народе только и было разговоров, что о грядущих неприятностях и бедах. Сейчас все несколько улеглось, люди еще не забыли о происшедшем, но и вопить на улице прекратили.

— Значит… позвольте откланяться.

Тобиус начинал терять концентрацию. Из последних сил он перешел на мысли о новой формуле заклинания для изгнания духов.

— Ступайте. Чар Никадим, вас тоже больше не смею задерживать.

Артефактор кивнул и покинул кабинет вместе с Тобиусом. Они заговорили, лишь спустившись на два этажа.

— Почему там был чар Сехельфорсус?

Ювелир ответил вопросом на вопрос:

— Наш дорогой чар Гаспарда похож на хитреца?

— Простите?

— Гаспарда Огненное Облако, — усмехнулся Никадим, — сильнейший волшебник в Ривене. Возможно, что и во всем Вестеррайхе. Я не знаю мага, которого Гаспарда не мог бы прижать к ногтю. О таких, как он, обычно думают, что они любят навязывать свою волю путем силы. Но наш «ректор» не таков. Главная его сила кроется не в боевых навыках, а в том, что он всегда готов принять удар. Гаспарда хитрец. У него тысяча глаз и ушей везде, где надо и не надо, а большинство его поступков непонятны средним умам. Если он позвал Сехельфорсуса, значит, это было ему нужно. Конечно, можно предположить, что Сехельфорсус просто сопровождал его по каким-то делам и, чтобы не топтаться в коридоре, что не подобает его рангу, присутствовал при разговоре. Но мнится мне, что Гаспарда не допустил бы лишнего слушателя рядом с собой.