Последыш древних - Василий Сахаров

Дуэль в доме графа Эстайна на моей жизни никак не сказалась. По крайней мере, сразу. Меня никто не искал и не пытался отомстить. Корнет Оттар Руговир оказался никому не нужен – и слава богам, ибо у меня проблем и без того хватало.

Своим чередом, в назначенный вышестоящим командованием срок, маршевая рота для пополнения 9-го полка начала свой поход на восток. А командовал этой ротой недовольный новым назначением и злой на весь белый свет капитан Коста Резаир. Отношения у меня с ним так и не наладились, а даже наоборот, переросли в сильнейшую неприязнь, и если бы не майор Кано, который был с нами, наверняка мы порвали бы один другого на куски. Но присутствие «черного клинка» отрезвляло, и ничего не происходило. Капитан Резаир командовал, а я и другие младшие офицеры выполняли его приказы. Это днем, а вечерами, если я не находился в карауле, мы с Кано сидели у костра, много разговаривали и спорили. А потом по его совету я написал письмо мэтру Маскро, использовавшему мои записки для своего труда. Пусть, мне не жалко. Но мое имя в своем научном трактате он был обязан указать. Это было бы справедливо.

В общем, я не скучал, а спустя четырнадцать дней маршевая рота пришла в полевой лагерь «скальных тигров». Именно этот хищник был тотемным символом 9-го полка. И здесь мы расстались. Капитана Резаира отправили ротным командиром в пехотный батальон. Новобранцев и младших офицеров в линейные роты. Майор Кано стал заместителем начальника контрразведки восьмого легиона. Ну а я попал в отдельную штурмовую роту капитана Эрнано Агликано, разгильдяя, весельчака, дамского угодника, дуэлянта и повесы, постоянно пропадавшего в Микароне, близлежащем городе, где было немало веселых девочек, игорных домов и кабаков. А ротой в его отсутствие командовал лейтенант Рунольв Виниор, кстати, дальний родственник моего приятеля Валли, а с ним были его родные братья Ари и Гуннар, как и я, корнеты. Так что все просто. Агликано появлялся редко, и мы четверо делали то, что считали необходимым. А поскольку Рунольв придерживался мнения, что солдат необходимо гонять с утра до вечера, дабы их побольше выжило, весь день рота пропадала на полигоне и отрабатывала штурм укреплений. Причем офицеры бегали вместе с солдатами, а затем, вместо отдыха, мы разрабатывали тактику применения огненных смесей, изучали схемы вражеских крепостей, добытые нашей разведкой, и занимались фехтованием. И тут мне доставалось больше всех, потому что Виниоры магией не владели, они фридлозе, прирожденные штурмовики, а у меня с этим все в порядке, и я для братьев идеальный спарринг-партнер. Вот и приходилось отбиваться от них не только клинком, но и заклятиями. И все это без защитного купола, ибо все военные маги куда-то пропали, по слухам, они заряжали защитные амулеты для солдат.

Своим чередом пролетел месяц, и за это время у меня было всего два выходных дня, которые я провел в Микароне. Обстановка в пограничье накалялась, и вражеские диверсанты наглели все больше. Что ни день, так известие о нападении. Вот-вот мы ожидали царского указа о начале военных действий, а пока его не было, сегодня утром, как обычно, построили роту, покинули укрепленный лагерь 9-го полка и вышли на полигон, начинавшийся с полосы препятствий, длиной в полмили.

Сначала рвы с подвешенными над ними узкими досками. Далее высокие щиты из дерева. Потом развалины каменной башни, которую мы ежедневно закидывали бутылками с горючкой. Небольшое поле и стены. Один взвод в обороне, а три в наступлении. Учебная задача атакующих – прорваться к башне, сформировать штурмовую колонну и захватить стену. Вроде бы игра, но на деле это тренировка на выносливость и боевую слаженность воинов роты.

Виниор провел инструктаж. Взвод Ари отправился занимать оборону, а трое атакующих выстроились перед наполненными грязью рвами. Мой взвод четвертый, и я подошел к нему. В глазах воинов, рослых здоровяков – других в штурмовики не брали, – тоска и усталость. Им надоела беготня и тренировки. Ведь они пришли в армию не ради утомительных учений, а за богатством, славой, почестями и наградами, и тайные желания солдат были ясны и понятны. Они хотели поскорее добраться до противника, разгромить его, растоптать вражеские знамена, ворваться в чужие города, завладеть богатствами восточных королевств и красивыми женщинами, а затем вернуться на родину, дослужить свой срок и, получив пенсию и кусок плодородной земли, осесть на одном месте. Но до того момента было далеко, и я приготовился к постановке учебной задачи перед сержантами, которых в моем взводе не двое, а трое, поскольку Юссир по-прежнему рядом, получает двойное жалованье и не тоскует.

Только я собрался отдать приказ, как с дороги послышался топот копыт, и я обернулся.

Сюрприз! Нас почтил своим присутствием командир роты, капитан Агликано, по прозвищу Красавчик, жгучий стройный брюнет с шалыми глазами, выглядевший сейчас чрезвычайно взволнованным.

Ротный остановил коня, спрыгнул наземь, и тут же к нему подошел старший Виниор, доложивший:

– Господин капитан, рота проводит плановую тренировку! Лиц, незаконно отсутствующих, нет! Докладывал заместитель командира роты лейтенант Рунольв Виниор!

Агликано кивнул, оглядел покрытое грязью поле и сказал:

– Тренировка отменяется. Всем сбор. В полдень в полковом лагере пройдет общее построение, на котором будет зачитан царский указ.

– Началось? – спросил Рунольв.

– Да.

– Когда выступаем, неизвестно?

– Думаю, что сразу. Выдвигаемся к Рамайну, а с утра начинаем переправу.

Виниор развернулся к нам и приказал строить роту. После чего мы вернулись в лагерь, собрали ротное имущество и стали готовиться к построению.

Заметив, что мы пакуемся, нашему примеру последовали соседи, и вскоре суета охватила половину полка. Забегали солдаты, завозились обозники, и лагерь стал напоминать разворошенный муравейник. Но лично меня это не касалось. Взводом занимались сержанты, на которых можно было положиться, а мои личные вещи и палатку собрал Эльвик. Оставалось только ждать, и я присел под раскидистый молодой дубок, и тут меня окликнул вестовой из штаба.

– Господин корнет, разрешите обратиться? – Рядом остановился молодой, не старше шестнадцати лет, солдатик, видимо, сын полкового ветерана, которого родитель определил на службу с испытательным сроком.

– Разрешаю. – Я кивнул ему.

– Господин корнет, а не подскажете, где найти командира роты?

Я огляделся. Агликано нигде не видно.

– Нет его. А что ты хотел?

– По приказу майора Фаркудо разношу по ротам свежую почту. Говорят, скоро выступаем, вот и спешу по всем подразделениям пробежать.

– Если письма, давай мне. Они не пропадут.

– Спасибо, господин корнет.

Без споров вестовой отдал мне связку писем, и я просмотрел адреса. Шесть капитану, и все от женщин, запах дорогих духов ощущался сразу. Три братьям Виниорам, потертые и залапанные конверты, наверное, из дома. Сержантам и солдатам пять, серые треугольники. А в самом конце еще два, адресованные мне. Мои первые письма на службе, одно из дома, от отца, а другое от мэтра Маскро, который все-таки ответил, и, пока было немного времени, я передал чужие письма Рунольву, а сам занялся прочтением своих.