Дети утренней звезды - Алексей Олейников

– А я ему и говорю – тебя в детстве не дриады, а дубы воспитали!

Дружный взрыв хохота грянул над столиком. Роджер ударил кулаком по колену, Тадеуш скорчился в приступе смеха, а Жозеф довольно улыбался – штука удалась. Арвет сдержанно улыбнулся, встал, прошел по коридору между открытыми купе вагона второго класса. Вышел в тамбур.

– Веселятся? – спросила Эвелина, не поднимая глаз от планшета.

Арвет хмуро кивнул, встал у стены. Поезд летел вперед, на юг, к Атлантике от Парижа.

После операции в Ля Бурже, когда они скрутили эту девчонку, Сару Дуглас, Дженни с ее документами и вещами отправилась в лагерь «Утренняя звезда». Больше всего Арвет хотел бы поехать с ней. Но в лагере ее ждали одну. Все строго по списку: один фамильяр, два чемодана, один магический кинжал – атам. Лас зверь приметный, его пришлось маскировать под ирбиса, хорошо, что порода фамильяра не уточнялась. Никаких сопровождающих студентам не полагалось. Охранники должны были доставить Сару в Карпаты и вылететь обратным рейсом. Так и вышло – только с помощью пыльцы фей и светлого сна у секьюрити появилась альтернативная версия событий. Они благополучно улетели в США в полной уверенности, что доставили Сару Дуглас в горную долину на границе Венгрии и Украины, где нет никакой связи: ни Интернета, ни сотовых. Фреймус охранял свои секреты. Теперь Дженни там, без связи, без поддержки, под маскировкой, которая не дает использовать большую часть сил. Как же глупо! Так рисковать ради этого Калеба?

«Глупо и… – Арвет закусил губу. – Так бы поступил настоящий христианин ради попавшего в беду».

Марко с Людвигом отправились в Англию, Эдвард остался охранять Сару Дуглас, а все остальные – Роджер, Дьюла, Эвелина, ее хранитель Джеймс, Тадеуш, Германика с Жозефом – теперь едут в Нант под видом гастролирующей цирковой группы. Чтобы поговорить с местным Магусом.

«Нант – хорошее место для начала, – сказала Эвелина. – Я знаю тамошних Бардов, они довольно сильны. И вообще это чудный город».

Арвет с тоской посмотрел в окно. Поезд тащился мимо серых полей.

– Что мы вообще будем делать?

– Разговаривать большей частью, – рассеянно сказала Эвелина, касаясь пальцем дрожащего стекла в двери. – Убеждать, агитировать, ругаться и мириться. Мы посланцы Башни Дождя. Мы Авалон, а вовсе не Талос. У нас полно работы, Арвет, надо объехать половину мира до начала собора.

– Откуда у вас деньги? – этот вопрос давно мучил Арвета. – На билеты, одежду, снаряжение, еду? На жизнь во Внешних землях?

– Сбережения, мы же работали в цирке, – Эвелина пожала плечами. – К тому же, не забывай, мы всегда можем подработать на уличных выступлениях. Ну, в крайнем случае немного свидетельствования, немного светлого сна – и нет проблем.

– То есть вы воруете?

– В крайнем случае. Так или иначе, мы платим за просьбы.

На взгляд Арвета, это все равно было воровством, но его мнения никто не спрашивал.

– За нами будет погоня?

– Обязательно, – пообещала Эвелина. – Скорее всего, команда Талоса уже во Внешних землях.

– Но как они нас найдут? Мы же высадились в Триесте, прилетели в Париж, к тому же разъехались. За кем они будут гнаться?

– Ты сам знаешь. Им нужна Дженни. Но ее облик…

Арвет обернулся. Там, за столиком сидела Дженни. Ее жесты, ее улыбка, ее голос – но это была Германика. Вторая серьга Арлекина. Разделенный надвое артефакт.

– Значит, за нами.

– Нелегко будет, – сочувственно сказала Эвелина. Лицо ее изменилось, она прижала ладонь к стеклу вагона.

– Что случилось?

– Прорыв.

Арвет нахмурился:

– Ты же не имеешь в виду…

Двери распахнулись, в тамбур ворвалась Германика – Арвет вздрогнул: дико было видеть Дженни, слышать ее голос – и знать, что это не она.

Следом ввалились остальные, в тамбуре сразу стало тесно. Тадеуш перебросил ему рюкзак на руки.

– Прорыв, – сказал он. – Германика почуяла. Где-то рядом скоро произойдет прорыв с Той стороны.

– То есть полезут всякие твари? – уточнил Арвет.

– Почему твари? – удивился Роджер. – Могут прекрасные пэри, например. Или феи.

– Тебе, Родж, явится фея с оленьими копытами, – хмуро сказал Дьюла. – Эви, что там?

– Поезд движется, трудно определить точно. – Эвелина прижала обе ладони к стеклу. – Прорыв назреет к ночи, но мы удаляемся от его фокуса.

– Встаньте ближе, – велела Германика и поднесла к губам флейту.

Арвет не успел ничего сообразить, как все сошлись вокруг Германики, вещи под ноги, взялись за плечи, как греческие танцоры, и он сам в этом кругу – справа Роджер, слева Тадеуш, а он смотрит в поддельное лицо самой дорогой на свете девушки.

С первой нотой воздух загустел, поезд замер, не дрожали стекла, не стучали колеса, не звенела ложечка в забытой чашке на столе, вставал и никак не мог подняться со своего места в вагоне пассажир. Вторая нота сдвинула мир как калейдоскоп, наложила разные его части друг на друга, Арвет видел, как посреди вагона вырос призрак дерева, как из пола приподнялся каменный хребет забора, а пластик стен разошелся, пропуская угол дома, овитого темно-зеленым плющом, точно нос неведомого корабля. Мгновение две части мира были совмещены друг с другом, сквозь замерших пассажиров прорастали дуб и плющ, а после третья нота подхватила отряд Магуса, двинула сквозь пространство с невообразимой скоростью, или, точнее, пространство разжималось, возвращалось к исходному своему состоянию, как лист бумаги, который сложили пополам и вновь разгладили, и вместе с ним переносились и они – несколько песчинок, перелетевших с одного края листа на другой.

… Музыка стихла, Арвет открыл глаза – а когда он успел их закрыть? Привиделось ли ему это все?

Холодный ветер пробился в свитер, он накинул куртку, огляделся. И встал. Соратники разбирали вещи, перешучивались, а он продолжал озираться. Давно бы пора привыкнуть к Магусу, а он все не может. Человеку такое не по силам.

Как их перенесло на эту площадь, как они оказались под ветвями старого дуба, перед большим двухэтажным домом из светло-коричневого булыжника – таким же старым, как дуб, поросшим мхом и плющом?

Германика-Дженни потерла браслет на тонком белом запястье – браслет был из дутого серебра, массивный, на нем красовалось семь больших аляпистых камней – по числу цветов радуги. Камни были крупные и неестественно яркие, сразу видно, что искусственные. Германика поддела стилетом один из камней – красный, выронила на землю, наступила, растирая в пыль.