Пророчество о сестрах - Мишель Цинк

В переулке темно, со всех сторон теснятся сдаваемые в аренду дома, где ютятся бедняки да неудачники. Сквозь окошко экипажа я вижу стираное белье: оно развешено на веревках, натянутых прямо поперек грязной улицы. Мостовая становится ухабистее, земля вся какая-то иссохшая, растрескавшаяся, как будто здесь даже вода задерживаться не хочет. Меня уже сильно укачало, но тут Эдмунд наконец останавливает коней:

— Тпру, ребятки.

Выглянув в окно, я теряюсь в догадках, чего ради Соня предложила нам встречаться в столь странном месте, однако Эдмунд уже распахивает дверцу экипажа, так что подумать, мудро ли было приезжать, времени у меня уже нет.

— Мисс, а вы уверены, что хотите тут останавливаться?

Я выхожу из кареты, твердо решившись довести затеянное до конца. Наше предприятие не для трусливых натур.

— Да, Эдмунд. Совершенно уверена.

Он придерживает рукой краешек шляпы, и мы вместе поджидаем Соню. Два маленьких мальчика в конце переулка катают ногами большой камень. Они, конечно, шумят, но как же приятно слышать на этой пустынной унылой улице их веселый смех!

— Который дом нам нужен? — спрашиваю я Эдмунда.

Он кивает на узкую дверь в нескольких футах от экипажа.

— Вон тот.

Я начинаю уже гадать, не ошиблась ли адресом, когда из-за угла выбегает запыхавшаяся и раскрасневшаяся от спешки Соня.

— О, боже ты мой! Прошу прощения, что опоздала! От мисс Милберн еще поди удери. Она назначает мне столько сеансов — я и вздохнуть спокойно не успеваю!

— Ничего страшного, Соня, все в порядке, но… что мы вообще тут делаем?

Она на миг останавливается, прижав руку к груди и силясь перевести дух.

— Я навела кое-какие справки, только, конечно, очень осторожно, ты не думай, и нашла кое-кого, у кого могут быть какие-то ответы на… — Она опасливо косится на Эдмунда. — Ну, на то, о чем мы говорили.

Лицо Эдмунда остается бесстрастным. Я киваю.

— Хорошо.

Соня берет меня за руку и ведет к темной двери впереди.

— Я все ломала голову над пророчеством, но и теперь вижу в нем не больше смысла, чем когда ты мне в первый раз показала книгу. Вот мне и подумалось, что нам не обойтись без помощи. Надо сказать, нелегко было найти, кто нам поможет. Но если кто-то и сумеет это сделать, так только мадам Беррье.

Это имя уже само по себе звучит таинственно, но я следую за Соней к двери, на которой нет ни таблички, ни имени. Соня поднимает руку и стучит. Через миг дверь отворяет весьма модная лощеная дама.

— Добрый день. Заходите.

Дама эта, несомненно, француженка, однако в ее голосе слышится и какой-то еще, несравненно более экзотический акцент, который я никак не могу определить. Она вводит нас в тесную прихожую. Глаза ее останавливаются на чем-то у меня над плечом, и, обернувшись, чтобы проследить ее взгляд, я осознаю, что Эдмунд не остался у экипажа. Мадам Беррье разглядывает конюха весьма одобрительно, обегая заинтересованным взглядом его сильное лицо.

Я поворачиваюсь к нему.

— Эдмунд, вы не возражаете подождать здесь, а мы поговорим наедине?

Он тщательно обдумывает мое предложение, потирая грубую щетину на подбородке.

— Мы будем здесь же, в этом доме.

Он едва заметно кивает и втискивает могучее тело в тесное кресло, что стоит у стены.

— Идите за мной. — Мадам Беррье ведет нас по узкому коридору с дверями по обеим сторонам.

— Мадам, спасибо большое, что согласились нас принять так быстро. Я знаю, как вы заняты. — Голос Сони гулко разносится в тенях тонущего в сумерках коридора. Соня на ходу поворачивается ко мне. — Мадам Беррье — одна из самых популярных ясновидящих в Нью-Йорке. Иные из ее клиентов приезжают за сотни миль, лишь бы попасть на прием.

Я улыбаюсь, как будто давным-давно привыкла к тому, что моя подруга — ясновидящая и что встречаемся мы в самых темных переулках города со всяким темными и сомнительными силами.

Впереди слышится приглушенный голос мадам Беррье.

— Вам, дорогая, я всегда рада. Вы и сами наделены поистине могущественным даром. Мы ведь должны помогать друг другу, правда? Кроме того, не часто мне выдается случай поговорить о пророчестве о сестрах.

— Пророчество о сестрах? — одними губами шепчу я Соне, пока мадам Беррье ведет нас сквозь элегантные комнаты, резко противоречащие убогому виду здания снаружи.

Соня пожимает плечами, следуя за дамой — кстати, лет она весьма преклонных — в хорошо обставленную гостиную.

— Садитесь, пожалуйста.

Мадам Беррье указывает на софу, обтянутую красным бархатом, а сама присаживается в резное кресло напротив. Между нами мерцает теплом полированного яблока маленький деревянный столик. На нем серебряный кофейник, чашки с блюдечками из тонкого фарфора и тарелочка с печеньем.

— Не угодно ли кофе? Или вы, по британской традиции, предпочтете чай?

— Кофе, пожалуйста. — Мой голос звучит гораздо тверже, чем я сама от себя ждала, учитывая все обстоятельства.

Ясновидящая кивает и с одобрительной улыбкой тянется к кофейнику.

— А вам? — спрашивает она Соню.

— Спасибо, не надо. Ничего не надо. Отчего-то это мешает мне проводить сеансы.

Мадам Беррье кивает и снова ставит кофейник на поднос.

— Да, когда я была моложе, кофе и чай на меня действовали точно так же. Ручаюсь вам, дорогая, чем увереннее вы будете чувствовать свою силу, тем меньше будут вас тревожить всякие помехи.

Соня кивает, и я вижу, как она мучительно борется с собой, чтобы произнести все то, что хочет сказать.

Мадам Беррье выводит ее из затруднения.

— Соня рассказала мне, что вы, мисс Милторп, оказались в довольно… гм… необычной ситуации?

Я отвечаю не сразу. Так странно, так неуютно посвящать совершенно незнакомую даму в тайну, которую я так долго старалась хранить ото всех. Но, в конце концов, я киваю — ибо что толку искать ответы, если я боюсь разговаривать с теми, кто может эти ответы дать?

— Можно взглянуть на вашу руку?

Мадам Беррье кладет ладонь на стол с таким властным видом, что колебаться просто как-то и невозможно.

Я протягиваю руку поверх кофе и сахара. Закатав рукав, гадалка хладнокровно рассматривает мое запястье, а потом снова выпускает мою руку.

— Гм… Весьма интересно… И в самом деле, весьма интересно. Я видела такое и прежде, разумеется. В легендах о пророчестве — и на руках немногих избранных, кто играет в нем какую-то роль. Но никогда — в точности такого, как это. Крайне, крайне необычно. — Она кивает. — Хотя, конечно, этого следовало ожидать.

Последние ее слова застают меня врасплох.