Ричард Длинные Руки - курфюрст - Гай Юлий Орловский

— Омниа меа мэкум порто, — сказал я гордо. — Что значит, все мое ношу с собой.

Он покачал головой, мне показалось, что он может подумать совсем не то, ведь люди все такие одинаковые, это я один такой разный, но сказал поучающе:

— В смысле, меч ношу!.. Показывайте дорогу, по которой этот самый терьярдер возомнил пойти. Я как бы встречным курсом на вроде бы столкновение с приключениями… а терьярдер пусть лоб в лоб с пугающей реальностью в моем лице.

Он смотрел на меня опасливо, не зная, как истолковывать мои мудрые слова.

— Вы бы все-таки… Эх, ладно, чего это я лезу с глупыми советами! Герои знают, что делать.

Я сказал мудро:

— Если бы знали, дома бы сидели. Но ведет нас не знание, а отвага и честь в душе и сердце!..

В дверь заглянули, сэр Клифтон оглянулся.

— Хорошо, это Джек и Жак. Они покажут вам дорогу.

Я поманил их пальцем, оба вошли насупленные, чуточку испуганные, а все-таки придется не прятаться от чудовища, а идти навстречу.

— Не будем тянуть, — велел я. — Ведите! Надо бы успеть вернуться к обеду. Что у вас будет на первое, сэр Клифтон? И на салат?

Он вздрогнул, с трудом выдавил бледную улыбку.

— Что закажете, то и будет, уверяю вас всеми фибрами души…

— Неужто правда?

— Когда возвращается герой, — заверил он без намека на улыбку, — весь мир у его ног.

— Я не капризный, — сказал я, — и не хотел бы вот так прямо кичиться своей замечательностью. Как-нибудь бы сбоку или из-за угла, это как бы и ничего, а прямо вот так я весьма застенчив и стеснителен, как и подобает великому герою. Потому ничего особенного не готовьте, я все равно как свинья в этих изысках, мне лишь бы за что потолще взяться обеими руками, да чтоб хорошо прожаренное… Эй, парни! Дорогу еще не забыли?

Оба поклонились, тот, который Жак, сказал сдавленным голосом:

— Такое не забудешь.

— Тогда в путь, — сказал я. — Отправляюсь вот прямо щас.

Сэр Клифтон спросил робко:

— Как собираетесь с ним управиться?

— Еще не знаю, — ответил я честно.

— А когда узнаете?

— Вообще не знаю, — поправил себя я. — Но мне это нужно еще больше, чем вам, вы как-то уже приловчились уживаться, откупаясь малой кровью. Но если от этого зависит, вступит Ваше Величество и ваше королевство в наш союз или нет, то что мне остается делать?

Он отвел взгляд в сторону.

— Поверьте, — буркнул он нехотя, — я предпочел бы обойтись без таких мер. Но если справитесь, это повысит ваш статус. А Его Величеству легче будет убеждать Тайный Совет выступить на вашей стороне.

— Понимаю. Я постараюсь сделать все, что смогу.

— Я тоже. Обещаю.

Я пошел к двери, парни двинулись за мной, хотя, вообще-то, должны идти впереди. Правда, оба сопели сзади и подсказывали, куда сворачивать, воспитанные, значит, не хотят обгонять лорда, не принято, как удобно бывает знать правила приличия…

Спускались сперва по ступенькам, ничего особенного, у каждого замка и дворца есть подвалы, довольно ровно отесанные стены и ровный пол, по которому хорошо катить бочки с вином или носить муку в мешках, не рискуя столкнуться о выступ и упасть, рассыпав драгоценное содержимое…

Затем вместо ступеней пошли широкие трещины, ведущие в пещеры, а оттуда в провалы ниже и ниже. Мои спутники начали замедлять шаг, наконец тот, который Джек, нехотя остановился.

— Дальше только по этой дороге, — сказал он. — Вон следы когтей на камнях, видите?

— Хорошие коготки, — согласился я. — Заметные.

— Дальше еще отчетливее, — сообщил он виноватым голосом. — Не разминетесь.

Второй, который Жак, сказал торопливо:

— Это наверху могли затоптать, а здесь вот они… Так вот по ним и придете…

— Такие затоптать трудно, — сказал я, — как будто не по камню шел, а по куску сыра… Любопытный экземпляр. Ладно, ребята, возвращайтесь. У вас, поди, семьи, хоть вы и молодые такие…

Они застеснялись, но послушно остановились и смотрели, как я иду вниз по расщелине. Я обернулся, помахал им и убедился, что они отправились обратно.

Я спускался и все думал, что планета в самом деле расширяется, но при расширении образуются вот такие исполинские пещеры, а будут еще больше… пока земная кора не провалится под собственной тяжестью. И пусть это случится через миллионы лет, но я уже вижу, как это будет, и по спине ползет предостерегающий холодок, а в мозгу всплывает дурацкая мысль, как бы спасти все человечество…

Время от времени я останавливался и прислушивался, вдруг терьярдер уже на встречном курсе, но тишина здесь такая, что пролети мимо муха, она оглушила бы звоном своих огромных слюдяных крыльев и диким ревом.

В очередной раз, постояв на месте, я уже хотел было идти дальше, как в самом деле услышал шорох. Но не впереди, как ожидал, а сзади, куда ушли Джек и Жак… видимо, совесть их загрызла, решили догнать меня, чтобы вместе, как мужчины, плечом к плечу…

Чуть было не закричал, что я здесь, но битый жизнью и демократическим устройством общества инстинкт подсказал, что в развитом социуме благоразумнее помолчать, не в лесу же, потому я затих и начал прислушиваться.

Голоса стали ближе, наконец различил отдельные слова, а затем и фразы:

— …зачем я новые сапоги надел?

— А что с ними?

— Стоптал на этих кривых спусках…

— Ничего, наш господин тебе новые купит, если принесем ему голову этого наглеца…

— А если терьярдер его сожрет целиком?

— Ну хоть тряпки какие-то останутся?

— Надеюсь, хоть сапоги выплюнет. Или пояс, у него он вроде железный…

— Раньше не выплевывал…

Из-за выступа показался багровый свет факела, мелькнули уродливые тени. Наконец появились двое в добротных кожаных доспехах, арбалеты в руках, на поясах короткие мечи.

Сзади послышался оклик, оба остановились и настороженно всматривались в темноту. Подошел еще один, без факела, ухватил болтающийся на шее поблескивающий камешек и, зажав в ладони, закрыл глаза.

По мере того как он прислушивался, я чувствовал холодок тревоги все отчетливее. Он не успел поднять веки, как я торопливо приподнялся и, пригибаясь за камнями, пробежал до следующей расщелины.

Со стороны преследователей донесся уверенный голос:

— Амулет говорит, что он где-то совсем рядом… Движется…

Я поспешно нырнул за каменный край и торопливо начал слезать вниз, цепляясь за те же выступы, на которых так отчетливо видны следы когтей.

Издали донесся сильный властный голос, показавшийся мне знакомым: