Герой высшего качества - Дмитрий Казаков

Один был черноволос и высок, безрукавка позволяла видеть округлые мышцы на руках и мускулистый живот. Второй, тощий и маленький, мог похвастаться седой бородой и длинным посохом с большим рубином в навершии.

Оба были живы, лица казались безмятежными, ни боли, ни страха не читалось в неподвижных глазах.

— Что с ними? — спросил Егор почему-то шепотом.

— Попали в ловушку, — ответил рахива. — Время для них не идет. «Паутина» — на самом деле темпоральное заклинание, его проявление в обычном четырехмерном континууме. Вырваться из него нельзя, и в первую очередь потому, что изнутри его невозможно заметить. Они могут провисеть так век, тысячелетие, миллион лет, а для них пройдет всего лишь миг.

— И я могу попасть в такую? — Егор сглотнул, представив себя в подобной ловушке.

— Мы тебя вытащим, — уверенно заявил Бешеный Соня. — Поэтому один и ходишь. Внутрь.

Следующая гробница, обычный параллелепипед, разве что с дюжиной башенок на плоской крыше, «порадовала» стеной пламени, окружившей ее, стоило Егору подойти поближе.

— О, как интересно! — воскликнул Ганди-Ла. — Стихийное преобразование. Сейчас мы его!

И он принялся колдовать — размахивать руками, бормотать и испускать из головы разноцветные лучи. Махот на всякий случай отошел немного в сторону и увел с собой всех трех пони, а вот Егору деваться было некуда.

— Совсем мне это не снять! Больно мощное! Сейчас откроется проход — кидайся в него! — закричал рахива, перекрывая рев пламени. — Обыскивай все! Как будешь возвращаться — я тебя выпущу!

Стена огня качнулась, в ней открылся разрыв метра три шириной, и Егор, прикрыв лицо рукой, кинулся в него. Скажи ему кто-то еще неделю назад, что он по своей воле ринется в рукотворный пожар, Грачев только посмеялся бы.

Но сейчас ему было не до смеха.

Жар обволок его подобно кокону, на глазах выступили слезы, волосы затрещали.

— Фух… — только и сказал Егор, прижавшись к стене гробницы, и осторожно двинулся вдоль нее.

У этого здания дверей было предостаточно, и все открытые — заходи, кто хочет, и это наводило на мысль о хитрой ловушке. Наверняка сунувшегося не туда ждал «приятный сюрприз» в виде заклинания, падающего на голову камня или даже охранника.

В первую дверь Егор только заглянул, и глазам его предстала овальная комната, вдоль стен которой стояли громадные сундуки. Слишком очевидно — чтобы ошалевший от счастья охотник за сокровищами ринулся внутрь, да там и остался — на век, тысячелетие или на миллион лет.

Пока Егор смотрел, крышка одного из сундуков приподнялась, и мелькнуло нечто красное, очень похожее на язык.

— Ну, ваще… — пробормотал он, отшатываясь. — Ну его.

Следующая дверь вела в такую же комнату, но уставленную статуями, сплошь женскими — в длинных платьях, с властным выражением на безупречных лицах и с диадемами.

И если статуи выглядели одинаковыми, то диадемы — разными: одна из синих камней, другая из зеленых, третья — из бриллиантов. Но все празднично сверкали, рассыпая по стенам, полу и потолку разноцветные блики, так что внутри было чуть ли не светлее, чем снаружи.

Забывшись, Егор сделал шаг… и осознал, что вошел, когда было слишком поздно.

Из-под пола раздался протяжный скрип, и изваяния дружно распахнули глаза, полные белого, гневного пламени.

— Ой, — сказал он, чувствуя, как спина покрывается потом. — Я посмотреть только… Честное слово!

Егор ощущал десятки направленных на него гневных взглядов: они ощупывали его с ног до головы, копались во внутренностях и даже забирались в голову, точно на диво ловкие и длинные пальцы.

— Честное слово! — повторил он.

Глаза статуй закрылись, взгляды исчезли — похоже, каменные тетки и вправду увидели, что явившийся к ним молодой человек ведом совсем не алчностью или желанием осквернять могилы.

Егор на дрожащих ногах выбрался наружу и побрел к следующей двери.

Помещение за ней оказалось заполнено оружием: разнообразные клинки лежали на полу, висели на стенах, в углах стояли алебарды, копья, бердыши и еще какие-то незнакомые железяки устрашающего вида.

— Нашел! — воскликнул он, и оружие ответило мелодичным звоном.

Город Кодрон процветал с самого основания, и происходило это в первую очередь благодаря уникально выгодному географическому положению. Находился он в устье реки Алес, что начинается на склонах Серых гор, а затем течет через Смутный лес, населяют который эльфы.

Обитающим в горах гномам нужно сбывать то, что они добывают в глубоких шахтах? Нужно.

Хотят ли подданные Ушастого Папаши продавать то, чего у них в избытке, и покупать то, чего у них нет? Хотят.

А делать все это удобнее всего как раз с помощью реки, судоходной почти от самого истока, лишенной порогов, отмелей, пиратов и прочих мешающих товарообмену «прелестей».

Так что Кодрон торговал, богател и процветал…

Местная Ярмарка Листьев, проходившая в первый месяц осени, славилась на всю Нифигляндию, на нее прибывали купцы из Розовых гор и с Островов, привозили товары с Южного материка и с крайнего запада. Уникальных построек в городе было больше, чем в средних размеров стране, начиная с огромного храма Вухора, бога торговли, воровства и обмана, и заканчивая крепостными стенами.

Но сейчас Кодрон переживал серьезные неприятности.

И председатель магистрата, достопочтенный Арно Вельдар, забравшийся на Круглую башню, что прикрывала город с северо-запада, понимал это лучше многих. С нее открывался вид как на сушу, забитую в данный момент войсками, так и на море, заполненное кораблями, и не торговыми, а боевыми, с таранами и башенками для лучников.

В молодые годы, прежде чем осесть и заняться куплей-продажей, Арно был наемником, участвовал в парочке войн и поэтому разбирался в том, как берут крепости и как их обороняют.

Председатель магистрата смотрел на тех, кто собирался штурмовать Кодрон, и мысли его были мрачны.

Ольвхоретан Пердигийский Младший, больше известный как Три Пальца, протянул загребущие руки по всей Нифигляндии, на тысячи лиг от Серого замка, и руки эти наконец добрались до Кодрона. И вел войско, отправленное, чтобы взять непокорный город, сам Диро из Ровейма, непобедимый полководец, еще восемь лет назад прозванный Ликом Ужаса.

И черные знамена с изображенной на них алой пятиконечной звездой реяли над наступающими ратниками. И той же раскраски паруса трепетали над палубами многих десятков боевых кораблей.

— Ну что, вашчесть, какие будут приказания? — спросил Фартик Одноглазый, капитан городской стражи.

Покой Кодрона берегло наемное войско, и поскольку город был богат, он имел возможность вербовать только лучших из лучших. Но их было мало, всего полторы тысячи, а ополчение из горожан, занимающее сейчас стены, вряд ли станет серьезным подспорьем.